Отчасти любовное письмо культовому бренду уличной одежды, отчасти крик помощи с собственными проблемами с наркотической зависимостью и общим экзистенциальным ужасом, этот роман рассказывает о беллетризованной версии автора, посещающей все магазины Supreme в мире. Действие приведённых ниже глав происходит во время посещения Supreme в Лос-Анжелесе.
Я проснулся и проблевался в душе. Подъехал к Supreme вместе с Камиллой. Мы добрались туда до открытия и подождали снаружи. Supreme в Лос-Анжелесе, единственный среди прочих магазинов Supreme, в которых я бывал. Мне казалось, будто я дома.
Одежду мы просматривали вместе. Я прикоснулся ко всем предметам. Цены я знал наизусть. В некоторых вещах я знал процентное содержание каждого материала, использованного для их изготовления.
Пока мы прочёсывали одежду, Камилла кивала и выражала словами одобрение. Мы стояли перед рюкзаком Hi-Vis с отражающей полоской. Возможно, вам он кажется совершенно обычным, но я его обожал. Это было то, что нужно.
Она спросила: «Чем этот магазин отличается от того, что в Нью-Йорке?»
Я сказал: «Он точно такой же, а ещё такой же, как и Интернет-магазин, только здесь продают несколько футболок от местных дизайнеров, которые не продают ни в нью-йоркском магазине, ни в Интернете. Но мне они не интересны. Даже декор такой же – белые стены, полы из твёрдой древесины. Даже полки такие же и скамейка такая же. Но в Нью-Йорке нет пула для скейтбординга. Так что, полагаю, разница именно в этом».
Я взял кепку из лакированной кожи и осмотрел её.
Камилла произнесла: «Ты её купишь?»
Я прошептал так, чтобы меня не услышал никто из сотрудников: «О нет, это ужасно. Можешь себе представить человека, который реально это носит?»
Она шепнула: «Тебе всё это не нравится?»
Я покачал головой.
Она прошептала: «Я притворялась, будто мне всё это нравится, потому что думала, будто тебе нравится».
Я ответил: «Тебе не нужно это делать. Я знаю, что очень многое из этого уродливо».
Камилла осмотрелась. Рядом с нами стоял кто-то из сотрудников. Она прошептала: «Может, возьмём диетическую колу и вернёмся? Я хочу поговорить об этом снаружи».
Я кивнул. Мы вышли и пошли по улице в сторону Canter's.
Я сказал: «Думаю, показаться в большей части того, что они производят, стыдно. Это невозможно носить при людях. К примеру, ту куртку с нашивкой с лицом Рональда Рейгана на рукаве».
Я продолжил: «Но, думаю, они делают это умышленно. К примеру, потому что производят каждый предмет небольшими партиями; если бы вся производимая ими одежда нравилась множеству людей, люди бы раскупали всю одежду. Это, казалось бы, и является целью магазина одежды. Но магазин был бы пуст, а спустя время туда перестали бы приходить. Supreme хочет быть общественным центром для скейтеров, поэтому они хотят, чтобы люди приходили, и чтобы у них был какой-то предлог, под которым можно там находиться, – просмотр одежды. Они выпускают новую одежду каждую неделю, каждое утро четверга, поэтому у людей есть причина каждую неделю возвращаться в магазин. Они могли бы производить каждый предмет бо́льшими партиями, но отчасти привлекательность бренда состоит в редкости всех предметов. Поэтому они не могут производить особенно много. И им приходится производить немного непригодной к ношению одежды, чтобы на полках что-то было».
Камилла поинтересовалась: «Ты это просто выдумываешь?»
Я сказал: «Однажды в университете я отправился в магазин в Нью-Йорке и посмотрел на одну куртку. Спросил у одного из сотрудников, есть ли у них такие моего размера. Он ответил отрицательно, а затем как бы рассмеялся и сказал, что поражает, что эту куртку вообще кто-то покупал, не говоря уже о том, что она оказалась полностью распродана. Он создал такое впечатление, будто эта куртка была не предназначена для продажи, как будто её продажа противоречила их намерениям в отношении продукта как предназначенного для привлечения людей в магазин, чтобы те его касались, говорили о нём, а затем возвращались на следующей неделе, чтобы проделать то же самое».
Камилла как будто обдумывала это.
Мы взяли диетическую колу и вернулись в магазин. Камилла села на скамейку посреди магазина. Я стал просматривать одежду снова и снова.
Я всё покупал и покупал вещи от Supreme. Потратил на них 15,000 долларов. Они отбирали у меня деньги. Все предметы в магазине, которые я мог бы захотеть, уже у меня были. То, что мне вообще не нравилось. Я был не властен над этим.
Она потрогала меня за плечо.
Сказала: «Мне скучно».
Я сказал: «Понимаю. Тебе не обязательно здесь сидеть».
Она произнесла: «Как долго ты собираешься здесь пробыть?»
Я ответил: «Возможно, весь день. Или где-то до закрытия. До 7:00».
Она спросила: «Ты собираешься просто заниматься этим восемь часов? Трогать одежду?»
Я сказал: «Может, посижу немного на скамейке снаружи. Может, вернусь внутрь позже. Мне нравится здесь находиться, понимаешь?»
За ней зашла Виктория. Камилла села на переднее сиденье.
Я заглянул в окошко Камиллы. Спросил: «Чем ты собираешься заниматься?»
Виктория сказала: «Я свожу её выпить B-12, а затем мы отправляемся в поход в Раньон-каньон». Затем она добавила, как я предположил, в надежде, что я откажусь: «Хочешь с нами?»
Я сказал: «Не могу».
Виктории как будто стало легче. Она спросила: «Почему же?»
Я сказал: «Мне нужно быть здесь».
Виктория произнесла: «Почему?»
Камилла взглянула на Викторию и покачала головой, как бы говоря: «Даже не спрашивай».
Виктория сказала: «Ещё я сегодня утром кое о чём подумала: ты ходил в магазин Supreme в Нью-Йорке до отъезда? Поездка казалась бы неполной, если бы ты туда не пошёл».
Я ответил: «Не думаю, что мне были бы рады в магазине Supreme в Нью-Йорке».
Виктория спросила: «Почему же?»
Я сказал: «Я написал пост в блоге для вебсайта The New Yorker о магазине в подвале торгового центра в Чайнатауне, в Нью-Йорке. В магазине перепродают товары из Supreme, которые владелец покупает в Supreme. А когда какой-то предмет заканчивается в Supreme, он перепродаёт его за куда большую цену, чем заплатил за него. И пост в блоге оказался популярным, полагаю, в пределах мира мужской моды, и его увидели те, кто работают в Supreme, а потом…»
Камилла удивилась: «Это законно?»
Я ответил: «Почему бы и нет? Они совершенно честно их покупают и перепродают».
Камилла попыталась придумать какую-то причину, но причины не было.
Виктория спросила: «Почему из-за этой статьи тебе не рады в магазине Supreme?»
Я сказал: «Когда я в последний раз пришёл в Supreme, вышел менеджер и сказал: «Так ты тот парень, который написал ту статью?» Я ему и говорю: «Какую статью?» Когда он ко мне подошёл, я, наверно, вспотел. Я знал, что происходит. У моих ног, наверно, лужа начала собираться. А затем он мне и сказал: «Эта статья не пошла магазину на пользу». Я спросил: «Почему? Я думал, это похвала магазину и бренду». Он и говорит: «Ты написал, что мы храним распроданные вещи, а потом их продаём из-под полы своим друзьям? А теперь сюда, блин, приходят все кому не лень и говорят: «Йоу, есть у вас та распроданная фигня? Я знаю, что есть». Это жуткий геморрой». А затем менеджер проводил меня до двери. Я ушёл и больше не возвращался. Я знал, что меня там не хотят видеть. И я не хотел выяснять, что бы они сделали, попытайся я вернуться».
Виктория произнесла: «Ты вообще пишешь о чём-то, кроме Supreme?»
Я ответил: «Попытался написать пьесу перед возвращением в универ. Но не закончил».
Я долго сидел на скамейке рядом с Supreme. Оставил несколько отзывов на eBay. Везде по пять звёздочек, даже в тех случаях, когда отгрузки ждали по три дня. Я парень неконфликтный. Никогда не считал, что «постоять за себя», как и жаловаться в любой другой форме, полезно.
Я подумал о своей пьесе. В ней рассказывалось о скейтбордисте, который со временем пробрался во все квартиры в своём доме, залезая внутрь через окна с пожарного выхода в переулке за зданием. Он установил в других квартирах крошечные камеры видеонаблюдения и стал контролировать поступающие с камер материалы с компьютера. А затем, когда люди покидали квартиры, он отправлялся туда и крал вещи для продажи на eBay. Остальное время он просто катался на скейтборде. А затем его поймала соседка. Я не знал, что случится после этого или следует закончить. Я подумал, что они могут переспать, но не мог придумать естественную последовательность событий, которая привела бы к тому, чтобы они переспали. Но я подумал, что это могла бы быть хорошая пьеса.
Я подумал про себя: «Я лузер, всегда был лузером и всегда им буду». Подумал, что это было бы хорошим названием для моей пьесы, но это не имело к пьесе никакого отношения.
Днём магазин наполнился скейтерами. Я сидел на скамейке снаружи и курил.
Я вернулся внутрь и снова просмотрел все товары. Купил две упаковки самоклеющихся листков с эмблемой Supreme по 2 доллара. На eBay они продавались по 18 долларов за штуку.
Я заметил, что парень, работавший за прилавком, был белым пацаном из OddFuture. Имени его я вспомнить не мог. Он странно на меня посмотрел. Должно быть, заметил, что я четыре часа просидел под магазином.
Он спросил: «Пакет нужен?»
Я сказал: «Нет, зачем? Это всего лишь самоклеющиеся листки». Положил их в карман куртки.
Я снова вышел и сел на скамейку. Закурил.
Отправил СМС Камилле: «Парень за прилавком – это белый пацан из OddFuture. Я только что купил у него самоклеющихся листков».
Я загуглил «белый пацан oddfuture» и просмотрел какие-то его снимки. Он сменил цвет волос со светлого на чёрный. И так, и так выглядело круто.
Камилла ответила на СМС: «Я думала, что он похож».
Я направился в Canter's, чтобы сходить в туалет. Взял сэндвич с пастрами, ржаным хлебом и горчицей и съел его в одиночку в кабинке. Засунул в сэндвич таблетку ативана и съел её так, как хозяин собаки заставляет её принимать лекарства, подмешивая их ей в еду.
Я вышел из туалета, зашёл в кабинку и выпил немного водки из своего пакета. Принял 5 миллиграммов туссионекса и 10 миллиграммов пропраналола.
Вернулся к Supreme и снова сел рядом с магазином. Ярко светило солнце. Я купил солнцезащитные очки у белого пацана из OddFuture.
Дэвид Шапиро – автор «Ты никому особенно не полезен» («You'reNotMuchUsetoAnyone» и «С Supreme по жизни» («Supremacist»); последняя из этих книг выходит 5 июля в NewYorkTyrant, и её можно предварительно заказать здесь.
Следовать за сообщениями Дэвида на Twitter.