Каково это – вырасти с мыслью о том, что тампоны лишают девственности

В подростковом возрасте я как будто застряла в каком-то несчастном упражнении на равновесие: или прятать тампоны от родных, или терпеть издевательства подруг из-за того, что я ими не пользуюсь.

|
авг. 13 2018, 4:15утра

Незадолго до своего шестнадцатилетия я изо дня в день фантазировала о том, как получу водительские права. Это казалось вполне нормальным: все мои друзья относились к своим правам точно так же. Разница была в том, почему я так радовалась предстоящему получению прав: я не могла дождаться, когда смогу сама поехать в магазин за тампонами.

Ещё не имея возможности водить машину, я могла раздобыть тампоны, лишь взяв их в санузле у кого-то из подруг или съездить в магазин на чужой машине во время обеда. Для этого нужно было рассчитывать, у кого из подруг попросить лишний тампончик: мне было слишком стыдно повторно просить их у человека, который поймёт, что у меня они не водятся, и спросит, почему.

А я не хотела объяснять ответ на этот вопрос: что в моей семье иммигрантов из Марокко тампоны – это табу. Некоторые мои родные считали, что девушка, которая ими пользуется, перестаёт быть девственницей. Это казалось слишком абсурдным – слишком диким, слишком странным, – чтобы объяснять это моим белым подругам. (Разумеется, те же белые подруги стыдили меня за пользование прокладками: «Какая гадость».) Моя мать ими не пользовалась; я заметила, какое у неё было озадаченное лицо, когда она узнала, что мои подруги ими пользуются, да и то, что она ни разу не спрашивала меня, прокладки или тампоны брать в магазине, не оставалось незамеченным. Когда моя кузина сказала мне, что её папа сказал, что тампонам в его доме не бывать, я решила, что это правило распространяется и на мою семью. Я знала, что тампоны под запретом, не потому что мы о них говорили, а потому что мы о них не говорили.

Пользоваться прокладками, пока я не выеду из родительского дома, я не могла: мою проблему усугубляло то, что я была чирлидером (да ещё и флаером). Прокладки были не самым удобным вариантом для кувырков на мате или стояния с задранной ногой и практически выставленным на показ пахом, тем более в наших стандартных купальниках и мини-юбках. Вопрос заключался не в том, стала бы я использовать тампоны, а в том, где мне их взять, и это стало испытанием, которое каждый месяц повергало меня в ужас.

В то время мне казалось, что я одна лавирую между совершенно разными подходами к тампонам, принятыми в двух культурах. Впоследствии я узнала, что представление о том, что тампоны лишают девственности, существует во множестве культур по всему миру и что более чем достаточно девушек проходит через то же, что и я. Религиозному и культурному консерватизму в отношении к тампонам столько же лет, сколько и самим тампонам. Вскоре после изобретения тампонов в 1929 году католические священники осудили использование тампонов незамужними женщинами, считая, что тампоны лишают девственности. Пользование тампонами, подобно мастурбации, стало считаться предосудительным или грешным в культурах всего мира, и оно всё ещё табуировано в разных христианских конфессиях и многих строго религиозных иудейских и мусульманских домах.

Однако в США большинство людей в целом спокойно относится к тампонам у женщин и девушек всех возрастов, хотя до этого дошло не без определённых усилий. В своей книге «Девственница: нетронутая история» («Virgin: The Untouched History») автор Ханна Блэнк пишет: «Хотя производители тампонов иногда ощущали необходимость публично успокаивать страхи, будто использование тампонов угрожает девственности, как, например, в рекламе Tampax1990 года с изображением задумчивой девушки-подростка в белой футболке и подписью: «А я точно останусь девственницей?» (из текста в рекламе было очевидно, что ответ на этот вопрос утвердительный), в целом современные женщины в странах первого мира уже редко сомневаются в пригодности тампонов для женщин с менструациями в любом возрасте».

Но я в свои 15 находилась в «первом мире» и запихивала тампоны в дальний угол ящичка, в который, как мне казалось, точно не полезет моя мама (но всё равно старалась заворачивать их в футболки), при этом раздражённо думая о своей девственной плеве. Я испытывала повышенный интерес к феминизму с 10 лет и слишком много сидела на Tumblr, поэтому мне хорошо была знакома мысль о том, что девственность существует лишь как понятие, а не как нечто материальное и измеримое. Я с раннего детства занималась гимнастикой и поэтому не сомневалась, что моя девственная плева уже не идеально цела, но поскольку девственная плева – ненадёжное мерило «девственности», это вообще было мелочью.

Девственную плеву часто представляют неправильно, поэтому я поясню: девственная плева – это тонкая мембрана, окружающая вход во влагалище, и в ней обычно есть отверстие в форме полумесяца, хотя формы и разновидности девственной плевы очень разнообразны. Некоторые люди с влагалищами вообще рождаются без девственной плевы. Девственная плева эластична, и её ткань обычно постепенно разрушается в молодом возрасте от множества физических нагрузок вроде верховой езды, йоги, гимнастики и да, секса. Тем не менее, она вполне может оставаться целой при всех этих нагрузках, в том числе при сексе.

В одном из выпусков подкаста Strangers гостья по имени Бекка рассказывает, как успокаивала свою мать, ортодоксальную иудейку персидского происхождения, проверкой на девственность после того, как та нашла у неё в квартире коробку тампонов. «Она закатила мне истерику, а потом десять месяцев со мной не разговаривала», – говорит в этом выпуске Бекка. Лишь после того, как она согласилась сходить к гинекологу персидского происхождения на проверку девственной плевы, мать снова начала с ней разговаривать – да и то лишь потому, что врач пообещал сказать Беккиной маме, что её дочь девственница (а это так и было).

Моя мать и близко не была такой фанатичной. На самом деле она никогда не запрещала мне пользоваться тампонами и не выражала своё мнение о них открыто. Оглядываясь назад, я понимаю, что ни разу даже не спрашивала маму, можно ли мне пользоваться тампонами. Мы не говорили о сексе, и мысль о том, чтобы заговорить о них (что, в свою очередь, потребовало бы обсуждения с ней девственности), достаточно меня тревожила, чтобы я предпочитала ныкать их по всему дому до самого отъезда в университет.

В конце концов мама узнала, что я пользуюсь тампонами, но когда или как именно, вспомнить трудно. Я просто перестала их прятать. Я перестала ждать, пока все выйдут из дома, чтобы принести их из машины. Когда я шла поплавать, а моя мама спрашивала: «Но у тебя же месячные, разве нет?» – я, выходя из дверей, говорила в ответ что-то загадочное и грубое – скажем: «Мам, сейчас же не 1785 год». Я не прятала тампоны не из-за лени: в определённый момент мне захотелось, чтобы она знала, что я ими пользуюсь. Я не сомневалась в своих представлениях как о девственной плеве, так и о феминизме, поэтому мне стало по боку.

Отчасти я надеялась, что мама спросит меня насчёт тампонов и я поэтому смогу рассказать ей, что узнала о наших телах, и развеять мифы, которые поддерживает её семья, но мне всё равно было легче на душе от того, что она так и не подняла эту тему. Она ни разу не закатила истерику и не попросила меня перестать ими пользоваться, как я боялась, когда только начала их прятать. В конце концов я переложила тампоны из своего ящичка в шкафчик под раковиной в санузле, где она часто пополняла запас туалетной бумаги и хранила запасное мыло.

Мы с матерью заговорили о тампонах лишь несколько лет назад, когда начались месячные у моей младшей сестры, и я серьёзно позвонила матери и сказала ей, что она должна купить моей сестре тампоны. «Она танцовщица, мама. Она сгорит со стыда, если ей придётся ходить в танцевальном купальнике с прокладками». Я не хотела, чтобы ей пришлось скрываться так, как мне. Моя мама согласилась.

Я не обижаюсь на мать за то, что она поддерживала миф о лишении девственности тампонами, никогда не говоря о них. В подростковом возрасте я обижалась, но, повзрослев, я поняла, что она – такое же порождение своего воспитания, времени и культуры, как и все мы. Я не сомневаюсь, что когда-нибудь буду навязывать собственным детям какие-то устаревшие, вредные идеи, и могу только надеяться, что они додумаются до того же быстрее, чем я.

Со времён того телефонного звонка матери я, в принципе, мало думала о табуированности тампонов, потому что мне (к счастью) уже не нужно сталкиваться с ним раз в месяц. Этой весной мне напомнили о нём снова. Когда я приехала к родным в Марокко с матерью и подругой, у меня неожиданно начались месячные: дорога и разница во времени повлияли на действие моих противозачаточных. Мама просто горы свернула, помогая мне найти магазин, в котором продавались тампоны (в Марокко ими до сих пор пользуются редко), и одновременно скрывая всё от моих тёток и родных. (Возможно, они бы и отнеслись к этому с пониманием, но у меня были спазмы и я не хотела иметь с этим дело.)

В тот вечер, рассерженная тем, как трудно мне раздобыть коробочку тампонов, я села поговорить со своей 17-летней марокканской кузиной. Она сказала мне, что среди её ровесниц тампонами (да и вообще любыми средствами менструальной гигиены, которые вставляются) не пользуется почти никто, поэтому я сделала модель девственной плевы из валика для туалетной бумаги и тонкой бумаги, и мы поговорили о девственности.

Позднее во время той же поездки я оказалась в ресторане вместе с подругой, мамой и двумя замужними тётками. Прежде чем пойти в уборную, подруга спросила, нет ли у кого-то из нас тампона. Моя тётка дала ей тампон, но, как только она скрылась из виду, посмотрела на нас и сказала: «О Боже, она ими пользуется?!» Я уже собралась вмешаться, как тут заговорила мама: «Нет-нет, это нормально. Нас неправильно учили. Тампоны не лишают девственности».

Эта статья первоначально появилась на VICE US.

Ещё VICE
Vice Channels