Как одно ограбление банка в 1980 году привело к милитаризации американской полиции

Обожание Дональдом Трампом и Джеффом Сешнсом копов с кучей армейского снаряжения – наследие кражи 20,000 долларов, ставшее политическим оружием.

|
дек. 11 2017, 5:15утра

A child prepares to touch an officer's HK416 assault rifle during a Night Out event in Monterey Park, California. Photo by Frederic J. Brown/AFP/Getty Images

Под конец сентября Дональд Трамп издал указ, отменяющий запрет времён Обамы на передачу определённых видов избыточного военного оружия местным управлениям полиции. В стране, до сих пор борющейся с эпидемией полицейского насилия, это обвинение вызвало тревогу и во многих случаях – откровенный гнев. В нашу национальную память навсегда врезались образы танков, обрушивающихся на протестующих в Фергюсоне, и спокойное лицо Айешии Эванс прежде, чем её затащили за кордон спецназа, и поэтому трудно было найти смысл в указе, добавившим этим демонстрациям военной мощи.

Разумеется, в связи с этим объявлением напрашивался и более обширный вопрос: как американская полиция вообще стала настолько милитаризированной?

Ответ в значительной степени может крыться в одном ограблении банка, произошедшем в 1980 году, под конец президентства Джимми Картера. В этом случае местные копы обнаружили, что у них существенно меньше огнестрельного оружия, чем у бандитов, которых их отправили остановить. Впоследствии этот инцидент активно использовался в качестве оправдания для усиления огневой мощи полиции – и сегодня его наследие ещё ощущается.

9 мая 1980 года после обеда в банк Security Pacific Bank в городке Норко, Калифорния, вошли четверо мужчин, в то время как пятый участник их шайки стоял на стреме снаружи. Вооружённые набором самозарядных винтовок, несколькими пистолетами, мечом, тысячами патронов и 15 самодельными бомбами, грабители потребовали у ужаснувшихся кассиров в банке 20,000 долларов. Однако эта компания не знала, что кассир в банке по другую сторону улицы заметил, как они вошли, и вызвал полицию.

В течение нескольких минут на месте преступления оказался первый отреагировавший полицейский – новичок Глин Боласки. Грабитель, стоявший на часах, связался с товарищами по радио, чтобы дать им знать о прибытии копов, и шайка вышла из банка с полыхающим огнестрельным оружием. Разбив окно служебной машины Боласки и заставив полицейского отстреливаться из-за машины, грабители залезли в свой фургон и попытались сбежать.

Пока они выезжали со стоянки, Боласки встал и разрядил своё гладкоствольное ружьё в машину. Одна из его дробин попала водителю в затылок, мгновенно убив его, и беглый фургон съехал с дороги.

«Я увидел, как фургон запетлял и врезался в забор», – вспоминал впоследствии Боласки. Но он осознал, что его беды ещё далеко не закончились, когда увидел, как «парни выходят из фургона, и они начали обильно обстреливать патронами мою машину».

В общей сложности грабители выстрелили в Боласки, который был подстрелен пять раз, в том числе в лицо, 200 патронами. К этому времени на место преступления уже начали прибывать другие полицейские и отстреливаться от грабителей, завладевших жёлтым пикапом на перекрёстке рядом с банком. Засим последовала дикая полицейская погоня протяжённостью 25 миль, во время которой грабители бросались из задней части фургона взрывчаткой и стреляли в преследователей-полицейских.


Смотреть: В мире огнестрельного оружия, напечатанного на 3 D -принтерах.

В конце концов грабители существенно оторвались от преследовавших их копов; в этот момент они покинули свой фургон, чтобы сделать засаду. Первый полицейский, достигший остановленного фургона, был подстрелен в левый глаз и мгновенно убит, а полицейские, прибывшие вскоре после этого, обнаружили, что у их противников гораздо больше огнестрельного оружия.

«У нас были наши гладкостволки, наши патроны и голые руки – никакой огневой мощи», – рассказал впоследствии Фред Чизхолм, один из приехавших на вызов полицейских. Когда наконец прибыло подкрепление для полицейских, привёзшее с собой один-единственный AR-15, грабители сбежали в лес. После масштабной охоты с участием 200 полицейских, продлившейся всю ночь, трое из грабителей были задержаны на следующий день, а один впоследствии был убит в перестрелке с полицейскими.

«Услышав это ружьё, подозреваемые осознали, что теперь противник сравнялся с ними в огневой мощи, – вспоминал приехавший на тот вызов полицейский Рольф Паркс. – Если бы не это оружие, на той дороге было бы гораздо больше мёртвых копов».

К тому моменту, когда пыль улеглась, восемь полицейских были ранены, один убит, а 33 полицейских транспортных средства – в том числе вертолёт, который был вынужден сесть, попав под обстрел грабителей и загоревшись, – были сильно повреждены.

Сразу после ограбления в Норко «привлечённые органы переоценили свою политику в отношении оружия», как сообщает статья, опубликованная медийной организацией правоохранительных органов Hendon. В результате Управление шерифа округа Сан-Бернардино, один из правоохранительных органов, участвовавших в перестрелке, сделало самозарядную винтовку Ruger Mini-14 .233 стандартным оборудованием для заместителей местных шерифов.

Я обратился в управление шерифа Риверсайда, чтобы определить характер изменений, внесённых в протоколы охраны порядка в управлении после ограбления в Норко, а также масштаб применения этих изменений в качестве образца другими полицейскими управлениями в США. Хотя полицейское управление Риверсайда не смогло отыскать ни одного из полицейских, участвовавших в перестрелке, для дачи комментариев, его представитель сообщил VICE, что «мы можем подтвердить, что из ограбления банка в Норко были извлечены важные уроки; значимее всего при этом был существенный прогресс в плане оружия, на котором обучали сотрудников и которое им разрешили носить после инцидента, а также значительные усовершенствования радиосистемы для улучшения связи».

В статье Hendon также говорится, что вследствие инцидента в Норко полицейские вертолёты из простого инструмента наблюдения превратились в «орудийные платформы» и что многие полицейские управления начали «согласованное обучение подразделений быстрого реагирования и воздушных подразделений эффективному ответному огню с воздуха по наземным целям из стрелкового оружия».

Как сообщил два года назад PoliceOne, концепция патрульного огнестрельного оружия, апробированная копами из Сан-Бернардино, «быстро распространилась, и к 1997 году Министерство обороны учредило «Программу 1033» с целью передачи избытка винтовок M-16 правоохранительным органам», а «органы поглощали их тысячами, чтобы создавать собственные программы обеспечения патрулей огнестрельным оружием».

Сегодня Программа 1033 живее всех живых, несмотря на попытку Обамы смягчить самые неблагоприятные её последствия после сильно милитаризированной реакции полиции на протесты в Фергюсоне в 2014 году. С его запретом полицейские управления потеряли право закупать не военное снаряжение вообще, а конкретно бронированные гусеничные машины (к примеру, танки), вооружённые летательные аппараты, огнестрельное оружие и боеприпасы с калибром не менее .50, гранатомёты, штыки и камуфляжную форму.

Политика Обамы, разумеется, не пришлась по нраву ни одному полицейскому управлению; некоторые из их руководителей утверждали, что военное оружие необходимо для безопасности их подчинённых. В августе генеральный прокурор Джефф Сешнс заявил присутствовавшим на конференции Национального ордена полицейского братства, что Обама в своём запрете пошёл «слишком далеко». В оправдание своей поддержки снятия этого запрета Сешнс сослался на два исследования, опубликованные в American Economic Journal и якобы показывающие, что снаряжение снижает преступность.

Первое исследование обнаружило, что «военная помощь снижает уличную преступность, программа [1033] экономически эффективна, и существуют доказательства, подтверждающие эффективность механизма отпугивания». Иными словами, рассмотрев связь между передачей военного оснащения местным правоохранительным органам с 2006 по 2012 год и сравнив эти данные с преступностью в соответствующих районах, исследователи обнаружили, что милитаризированные полицейские подразделения обладают «положительным влиянием» на преступность, в особенности ограбления, нападения и угон автотранспорта. Авторы приходят к выводу, что это, «скорее всего, происходит благодаря механизму отпугивания»; идея здесь состоит в том, что вид полицейских с военным оснащением может являться мощнейшим сдерживающим фактором для преступности. Интересно, что исследование обнаружило: самое сильное сдерживающее воздействие на преступность оказывает нелетальное военное снаряжение (к примеру, камеры и камуфляжная одежда), а затем транспорт; также «оружие, судя по всему, не работает как инструмент сдерживания», поскольку оно оказывало явно наименьшее воздействие на снижающуюся преступность.

Второе исследование, описываемое как «первый эмпирический анализ причинно-следственных воздействий предоставления военного оснащения полиции на местном уровне», утверждает, что военное оснащение, предоставляемое по программе 1033, обладает «в целом положительным воздействием – сокращает частоту нападений на полицейских, повышает частоту арестов в связи с наркотиками, а также не даёт повышения частоты гибели правонарушителей».

Тем не менее, Мэтью Харрис, профессор экономики в Университете Теннесси и автор второго исследования, предупредил, что исследование не стоит использовать как огульное оправдание милитаризации полицейских подразделений. Как сказал Харрис factcheck.org, «вполне возможно, что на определённых территориях это вооружение может являться необходимым, а может и не являться, не повысило эффективность борьбы с распространением наркотиков или напрямую вызвало учащение насилия со стороны полицейских по отношению к гражданским».

«Иными словами, наши результаты необязательно означают, что насыщение наших местных правоохранительных органов военной техникой – хорошая политика», – добавил Харрис.

Оправдывая снятие запрета, Сешнс также проигнорировал ещё одно недавнее исследование, опубликованное в Peace Economics, Peace Science and Public Policy,которое обнаружило, что обеспечение полиции военным оборудованием для наблюдения на самом деле приводит к повышению частоты нападений на копов. Другое исследование обнаружило, что предоставление копам большего количества военного оснащения приводит к увеличению количества смертей гражданских, а недавняя проверка полицейских управлений, проведённая ФБР, также обнаружила, что патрульные ружья, носимые полицейскими, «способствуют милитаризации внешнего вида, неприемлемой для значительной части общественности».

Однако в целом исследований последствий милитаризации местных полицейских подразделений Америки недостаточно. В то же время, милитаризацию американских полицейских управлений продолжают оправдывать обращениями к идее, канонизированной после кражи 20 000 долларов в маленьком городке в Калифорнии: будто если бы только у копов было больше огневой мощи, как они, так и граждане, защищать которых им велит долг, почему-то были бы в большей безопасности.

Этот настрой кратко охарактеризовал Рольф Паркс, один из полицейских, приехавших на вызов после ограбления в Норко; он сказал: «Если бы не это оружие, на той дороге было бы гораздо больше мёртвых копов». Вполне возможно, в некоторых случаях это правда. Но пока нет лучших данных о том, какое именно оснащение действительно спасает жизни полицейских и сдерживает преступность, любой призыв к увеличению огневой мощи в местных правоохранительных органах без какой-либо конкретики, пожалуй, трудно оправдать.

Следите за сообщениями Дэниела Оберхауса на Twitter.

Ещё VICE
Vice Channels