Реклама
Всякое

Как старейшее тайное общество в мире становится более прозрачным

Британские масоны хотят быть интересными, но не странными. Как же это сделать, сохраняя консерватизм в таком переменчивом современном мире?

от Дилан Бретур
15 февраля 2016, 3:30pm

A mural inside the United Grand Lodge of England. All photos author's own.

Настенная роспись внутри Объединённой Великой Ложи Англии. Все фото принадлежат лично автору.

Данная статья впервые была опубликована на VICE UK.

В 2017 году британское франкмасонство отметит свой 300-й день рождения. Точно происхождение скандально известного тайного общества неизвестно. Хотя первая Великая Ложа открылась в 1717 году, свидетельства указывают на то, что франкмасонство зародилась гораздо раньше. Наиболее романтичная история, как говорит мне ответственный за связь с прессой Майк Бейкер, указывает на тамплиеров. Более реалистична версия о том, что оно, возможно, является продуктом средневековой системы гильдий в сочетании с элементами розенкрейцерства. Мы в Объединённой Великой Ложе Англии (UGLE) в лондонском Ковент-Гардене, величественном здании, украшенном тайными символами. Слава масонов как мистиков сделала их маяком для любителей теорий заговора от предполагаемых связей с 11 сентября до иллюминатов и Нового мирового порядка. Теперь, в преддверии своего трёхсотлетия, масоны пытаются разобраться с этой многовековой проблемой по части пиара. Вопрос состоит в следующем: что случится, когда старейшее тайное общество в мире попытается открыть свои двери?

Отчасти преображение масонов бросает вызов наиболее живучим мифам. «Мы на самом деле запрещаем вмешивать политику и религию в то, чем занимаемся», – говорит мне Майк. Они даже публичные заявления делают неохотно «из-за нашей истории и потому что нам не хотелось бы показаться политически замотивированными. Вы же знаете, теорий заговора более чем достаточно, с Бильдербергом и тому подобным». Так зачем же сюда вступать, если нет возможности вмешиваться в политику? Всё дело в ценностях, говорит Майк. Масоны делают благотворительные пожертвования в рамках своей общественной работы. В данный момент они уже наполовину профинансировали второй санитарный самолёт в Лондоне. «В следующий раз, когда у вас случится серьёзная авария, приземлится самолёт скорой помощи, а под ним вы увидите угольник и циркуль, просто подумайте о том, как так получается».

Среди более удивительных требований UGLE – то, что члены ложи должны верить в Господа. «Если это творческая сила», – быстро добавляет Майк, имея в виду, что сатанистам вход воспрещён. Другие франкмасонские ордены, к примеру, Великий Восток Франции, действительно готовы принимать атеистов. Но UGLE неизменно отказывалась подражать французам. «По сути, это добавляет некоторую степень правдоподобности обещаниям быть хорошим, – говорит Майк. – Нашим обязательствам в целом, которые целиком и полностью заключаются в том, чтобы быть хорошим человеком и придерживаться наших ценностей. Именно поэтому для нас важен Господь».

Ещё одна настенная роспись

Хотя это, возможно, и не религия, аллегорические пьесы и символизм являются ключом к тому, как работают масоны. Великая Ложа наполнена свидетельствами этого мистицизма. Главная комната украшена фантастическим клетчатым ковром, фресками на потолке и умопомрачительным золотым органом. Также есть несколько величественных тронов. Во время церемоний, объясняет Майк, Почтенный Мастер сидит на востоке, где восходит солнце, а Старший Хранитель – на западе, где оно заходит. Как и множество других масонских ритуалов, это символизирует прогресс человека от тьмы к просвещению.

Троны оказываются лейтмотивом в Великой Ложе: в Комнате для облачения Великого Офицера стоят три огромных трона. Стены украшены портретами членов королевской семьи, до коронации являвшихся Великими Магистрами. Троны так велики, объясняет Майк, потому что «Принц-регент, который стал Георгом IV, был парнем немаленьким. Кажется, где-то в районе 30 стоунов [около 190 кг], поэтому ему нужно было большое кресло». Во время введения в должность предоставляются табуреты, чтобы королевские ноги не болтались.

А как насчёт знаменитого масонского рукопожатия, спрашиваю я его. Оно действительно существует? «Да, – говорит он. – Ничего особенно странного в них нет... Это всего лишь форма квалификации для перехода с одного этапа на следующий. Поэтому после инициации вам даётся другой опознавательный знак или рукопожатие, который даёт вам возможность перейти на следующий уровень... И на самом деле это довольно скучно». Во время разговора с ответственным по связям со СМИ становится ясно, что в стратегию общества входит умаление значимости всего чересчур странного.

Витражное окно в Объединённой Великой Ложе Англии

Более спорным, чем рукопожатие, является вопрос женщин-франкмасонов. Установка на полностью мужской состав встроена в их ритуалы; чтобы доказать свою мужественность, масоны обнажают грудь. В Англии существуют женские ложи, которые признаются UGLE как «регулярные» во всём, кроме пола. «Слово «регулярный», – объясняет Майк, – значит, что они действуют так, как мы бы этого ожидали». Немногочисленные смешанные ложи UGLE не признаёт. Дело «в наследии», говорит Майк, и изменить эту его часть члены ложи не стремятся.

В этом отношении масоны напоминают множество других старых «клубов для мальчиков», которые втащили в 21 век через «не хочу». Но это нежелание меняться становится для масонов демографической проблемой. Подавляющее большинство франкмасонов, как и следовало ожидать, составляют мужчины. Они также быстро стареют. В данный момент членов старше 80 в обществе в пять раз больше, чем членов в возрасте 21-30 лет. Средний возраст приближается к 60. Поэтому масоны обращаются к мужчинам помоложе. Это подразумевало, что придётся выйти в Интернет, стать ролевыми моделями местного значения и, возможно, модернизировать более архаичные тексты.

Проблема для масонов отчасти состоит в том, что их своеобразие – благословение и проклятие одновременно. Это деистская не-религия, для которой характерна бессвязная смесь консерватизма и высокого театра. Разумеется, отчасти любого потенциального члена общества привлекает именно эта странность. В конце концов, какой смысл вступать в тайное общество, желающее быть открытым, прозрачным и нормальным? Но вместе с этим вновь приходят те же удары по репутации, которых масоны хотят избегать. Я спрашиваю Майка: бывает ли порой искушение просто всё открыть? Почти весь их материал, заявляет он мне, и так доступен в Интернете. Однако для членов UGLE их просмотр испортил бы сюрприз. В данный момент они пытаются «демистифицировать его, при этом не избавляясь от элемента очарования, – в этом и состоит сложность». Если масоны хотят отметить своё четырёхсотлетие, им придётся решить эту головоломку.

Следите за сообщениями Дилана на Twitter