Боль и унижение во Львове

Когда толпища интуристов осаждала столицу Украины, наш друг Александр Фазанов отправился во Львов - город-пугало для казенных патриотов всех мастей. Как водится, он обогатил свое пребывание во Львове щекотливыми ситуациями и острыми ощущениями, почувствовал себя лазутчиком в кольце врагов, испытал свой болевой порог, иными словами — постарался повысаживаться покрепче. Правда, опасаясь агрессивных обитателей заведения “Криївка”, и не желая смущать садистских девиц у Мазоха, он вел фотограмму приключений с локтя – но его трип-стори сполна передает галицкий колорит.

Нацисты-кулинары и Iron Sky по-львовски
Если вы приехали во Львов лютовать (а вы всегда не прочь), мы подскажем, как это сделать по-нашему, по-западенски. 22 июня. Мы отправляемся в логово врага - в гости к украинским националистам, чье гнездо запрятано в подворотнях старого города. Поплутав, мы находим нужную дверь и стучим прямо в сердце националистического андеграунда.

Приготовьтесь. Первая проверка происходит на входе. Вам открывает человек в военной форме и с крайне неприветливым лицом. Смотря поверх вас, гауляйтер строго на мове выясняет, кто вы, откуда и какого черта притащились. Если вам не хватает знания мовы для поддержания допроса, стройте из себя туриста из какой-нибудь дружественной или нейтральной страны. Излишне объяснять, что Россия и тем более Москва к ним не относятся. Если вас много и вы успели спалить неместный выговор, мимикрируйте под белорусов. Гауляйтер протянет “бульбаши?” и будет готов вас пустить, но и этого мало. Кроме национального контроля нужно пройти идеологический, а для этого нужно знать пароль. И когда этот суровый дядя крикнет вдруг “Слава Украине”, воздевайте руки к небу, отвечая “Героям слава”, и спускайтесь в каземат.

Внутри у повстанцев, что называется, своя атмосфера. Артиллерийские гнезда, гора блестящего оружия, пулеметные ленты, диски, ящик с гранатами, телеграф, боевые стяги, медали, ордена, анти-польские и анти-московские плакаты, комиксы про Гитлера, на разум хворого, стенгазеты с фотками Бандеры, Шухевича и прочих местных идолов. Стены увешаны камуфляжными сетками, большими фотографиями добреньких фашистов с щеночками и котиками. Черно-красные знамена, тризубы, катушка колючей проволоки - короче, настоящее подполье. Военное положение. Позитивный дух террора. Идеальное место для семейного вечера, юбилеев, отдыха с детьми. Разложили деруны, вареники, свиные ноги. Сидят плохиши, жрут и радуются.

Жесткая рыжая медовуха за сущие копейки. Ну, за упокой марксизма, будьмо, гей гей гей, геть москалив, геть-геть-геть - гул стоит словно в запорожской сечи, а не в бункере. Внезапно гаснет свет и в катакомбы вбегает отряд мужиков с фонарями и пушками. Проносятся тачанки, колышется трава. Идет армия повстанцев, це армия – УПА. Они кричат, что на базу пробрался москаль и начинают довольно агрессивно его выискивать под одобрение толпы. В общем, пришлось мне постоять некоторое время мордой в стену руки за голову, пока необандеровцы искали у меня пельмени по карманам, после чего мы вернулись к местным настойкам, весьма уместным в такой нервной обстановке. Впрочем, другому лазутчику, не сумевшему отбрехаться, навешали крепких пинков и выкинули на улицу.

Словом, пока в Москве закатывают истерики и исходят желтой пеной в сторону соседа, а на кремлевских агитаторов все украинское действует как на вампира чеснок, во Львове смекнули, что шовинизм отлично продается. Герои ОУН-УПА, УНА-УНСО и других более мелких организаций украинских националистов давно стали фольклорными персонажами, духами места, а националистический движ походит скорее на невинный эпатажный карнавал и сельскую традицию, чем на геноцид и фашистский концтабор из российского телевизора.

Пропитавшись духом партизанской войны и налакавшись медовухи, мы признаем нашу дерзкую вылазку успешной и уходим из расположения противника. Мы направляемся наверх, к прекрасному - в гости к знаменитому львовянину, проповеднику эротического оккультизма и черных удовольствий Леопольду фон Захер-Мазоху.

“Ломай меня полностью” и славянский мазохизм

При вуайеристкой двери в виде замочной скважины стоит он, маленький Лео. Горькие и ясные глаза “отца одной перверсии” предвосхищают непростую ночь. Чтобы познакомиться поближе, засуньте руку статуе в карман и потрогайте член писателя - писатель без трусов. Тактильно-визуальное знакомство с единственным в мире памятником Батьке Мазохизма немедленно подкрепляется физическим - метрдотель заведения, дежурная Ванда с крепкой плетью хлещет всех проходящих мимо зевак, отгоняя трусов и возбуждая смельчаков. Под раздачу не прочь попасть и местные веселые пропойцы, не чуждые высоких ощущений, и нагибающийся перед Госпожой улицы седовласый пьяница просит всыпать ему покрепче. Девка выстегивает деда, прогоняя оборванца прочь как нечисть. Под щелканье хлыста мы ныряем в темно-бархатную нору, внутри подернутую розовым отливом. Severin, Severin awaits you there.

Готический интерьер в сочетании с пасторальными картинами эпохи расцвета буржуазности. Наш камердинер — дивчина в вышиванке, волосами баранкой и крепкими руками, сжимающими кнут. И без всякой ролевухи вскоре окажется, что слугами у доминатрикс стали мы. Помимо выпивки, выбирать которую стоит только по изящным именам, в этом доме все негласно принуждает к удовольствиям почище.

Деревянные резаные стены наливаются бордовым мраком как рот Северина кровью. В глазах поплыли бархатные стены, дубовый пол, цепи и огромный монолог о красоте, высеченный на сводах зала сливаются в тягучую кипящую кашу и льются по щекам. Different colors made of tears. Удар, удар, еще удар, терпи-страдай за всю свою нечестивую кацапскую душу, последний, нет, еще, сколько будет их, не знаю, и тебе не положено знать, Северин, strike, dear mistress and cure his heart.

10 ударов сразу и 14 затем. Можно обжахаться до состояния Христа. Душа и тело требуют анестезии: «батько мазохизму», «мазохiто», «раздрочений песик» и другое сатаническое пойло подходят к чистой боли как столовое вино. Налей вина мне, мальчик, это невыносимо. А лучше той вавилонской блудницы, где честных 100 грамм чистого спирта, чтоб очи повылазили. Comes in bells, your servant, don’t forsake him.

Уикенд неумолимо морфировал в чудовищный пьяный кошмар. Наш состав стремительно катился к перронам Ада. Под звуки скрипки персонал, посетители и мы провалились в пучину алкомазохистской комы. Под потолком летали статуи Венеры и меха, разные жидкости горели и красным, и синим, и зеленым пламенем, их капли разлетались во все стороны и разноцветные языки огня лизали пол и стены. Чад и выхлоп декадентской вакханалии коптили сорванную крышу, выжигая все живое в утробе ренессансного особняка.

И никакой вульгарщины. Никаких клещей, страпонов, мешков без глаз и прочей поебени. Разве что на экране целые фильмы про ОМОН и Беркут на митингах и демонстрациях в России и на Украине, для любителей такого жанра, которых в последнее время развелось немало. Винтажные и современные кадры о том, как горячие мужчины в кожаных сапогах и с палками неизменно мудохают оппозиционеров, станут приятным видеофоном для страдающих стокгольмским синдромом поклонников таких отношений. Порнуха для асексуалов. В амстердамских кофешопах в таких случаях крутят в мире животных по Animal Planet.

Сраное эстетство. Торжество эпикуреизма. Чарующе-обворожительный порок в каждом атоме пространства.
Правда, поначалу за соседним столом три мужика в спортивках херачили горилку. Но местный колорит так же необходим этой картине, как Захер-Мазоху, когда он, сочиняя порнографию, одевал героинь в гуцульские кацабайки и платки, вооружая их кнутами и казацкими канчуками.



Послевкусие. О человеческом Светало беспощадно. К 6 утра город, несмотря на пятницу и евро, остается совершенно пустым и на стерильную австро-венгерскую улицу кажется вот-вот выйдет на прогулку Франц-Иосиф. Только редкие бабушки метут тротуары. Поседевшие Венеры сменили хлыст на метлы и стали городскими ведьмами, охраняющими свои древние замки. Наутро я выглядел как Хантер Томпсон после дерби в Кентукки, а это значит, что ночь состоялась.

Львов не покоряет - он ставит на колени

Город суров, но учтив: если вам случится что-то потерять (попеть повстанских песен в идеальном дворике с местными, качаться на качелях в кроне ясеня, уйти на километры в никуда средневековой ночью, побывать на почти итальянских деревянных галереях, пособирать коленками брусчатку и проебать телефон, допустим) есть реальная вероятность, что его найдут и вас найдут. Возможно, даже две прекрасные львовянки. Главное, чтобы его не нашла студентка теологии Украинского Католического Университета патриотка Яна, которая честно скажет, что не вернула бы. Открытость львовян подкупает.
Случайный человек поговорит с вами о том, как нормально было при совке и о том какая ж поеботина вся эта свидомитость. Милиция, увидев ваши сальто на кованых решетках посчитает, что вы, должно быть, признаетесь кому-то в любви. Проходящий униатский или католический священник примет исповедь на улице и благословит в дальнейший путь по скользким тропам.

Вам повезет, если вы прекрасный человек (в чем невозможно сомневаться). Всех остальных ожидают нацисты-каннибалы, фан-зона из виселиц и русские младенцы на гриле. Очень вкусные, как и вся еда на львовщине.

Читайте другие тексты Фазанова:

День Зависимости

Эра Водолея

Весна священная