Быть журналистом на Филиппинах сверхопасно
President Duterte. Photo via Ted Aljibe/Getty Images
Philippines

Быть журналистом на Филиппинах сверхопасно

Но немногочисленные смельчаки стараются сохранить независимую прессу.
20.6.17

Эта статья опубликована в июньском номере журнала VICE. Нажмите ЗДЕСЬ , чтобы подписаться.

Вступив в должность президента Филиппин 30 июня 2016 года, Родриго Дутерте немедленно взялся за выполнение главного обещания своей кампании – войну с наркотиками. С тех пор мужчины в масках, которых многие считают полицейскими, согласно подсчётам, убили от 7000 до 9000 человек. Многие из жертв – наркоторговцы или наркоманы, хотя некоторые семьи продолжают утверждать, что жертвы вообще не были связаны с наркотиками. Но до вступления в должность, вскоре после избрания президентом, Дутерте направил жуткое послание журналистскому корпусу, готовому освещать его президентство: «То, что вы журналист, ещё не защищает вас от убийства, если вы сукин сын, – с лёгкостью заявил он на пресс-конференции. – Свобода слова вас не спасёт, дорогие мои».

Реклама

Обсуждение угнетаемых журналистов в целом сосредотачивается на России, Китае, Турции, Сирии и Мексике. Однако многие не знают, что за пределами зон активных боевых действий самое смертоносное место для журналистов – это Филиппины.

Несмотря на то, что Филиппины могут похвалиться самой долговечной демократией в Юго-Восточной Азии и функционированием свободной и независимой прессы, у журналистики на Филиппинах мрачная история. Вкратце её можно описать так: их свободная пресса была порождена испанским колониальным владычеством и достигла своего золотого века после освобождения от японского владычества в конце Второй мировой. «В прошлом именно революционная пресса заставляла филиппинцев выражать недовольство колониальными властями, – рассказала мне в своём манильском офисе Мелинда Кинтос де Хесус, ветеран филиппинской журналистики и генеральный директор Центра свободы и ответственности СМИ. – Поэтому её роль в прошлом, на мой взгляд, глубоко засела в нашем понимании себя как демократического сообщества».

В 1972 году президент Фердинанд Маркос объявил военное положение, положив начало периоду, в течение которого все новостные СМИ тщательно контролировались. Кори Акино, жена убитого оппозиционного лидера, свергла Маркоса в 1986 году, и конституционные меры защиты журналистов были введены заново. С тех пор журналисты имели возможность заниматься своей работой – хотя порой и рискуя лишиться жизни.

Реклама

Но в 2009 году очередной цикл выборов принёс самое смертоносное событие для журналистов в мировой истории на Минданао, острове на юге Филиппин. Группа репортёров, освещавших деятельность Эсмаэля Мангудадату, лидера партии, противостоявшей тогдашней президенту Глории Макапагал Арройо, ехала вместе с его женой на избирательную комиссию, где Мангудадату подавал свою кандидатуру. До того, как эта компания достигла своего пункта назначения, группа вооружённых мужчин остановила, похитила и убила в общей сложности 58 человек, среди которых было более 30 представителей СМИ. Трупы сбросили в братскую могилу, и несмотря на наличие улик против напавших, ни один человек так и не был осуждён. Даже при этом национальном послужном списке у Филиппин никогда не было такого президента, как Дутерте, чей приход к власти в 2016 году, казалось, попал в струю националистических движений по всему миру.

Подход президента Дутерте к работе с общественностью может показаться знакомым: свою инаугурацию он позволил освещать только государственным СМИ; независимые репортёры были вынуждены сидеть снаружи. В течение всей своей кампании он в значительной степени полагался на социальные сети в продвижении своего курса и нападках на любого, кто поддерживал его противника.

«Это была самая умная команда коммуникаций – использование соцсетей, манипуляция тезисами», – объяснила де Хесус. Многие подозревают, что правительство Дутерте наняло тысячи троллей для продвижения и нападок по его указке. Журналисты, бросающие вызов президенту, сталкиваются с потоком оскорблений, добавила де Хесус. «Они могут ожидать бомбардировки ужаснейшими реакциями, в том числе угрозами, обзывательствами, матом, что их будут называть «проплаченными», «журнашлюхами». Но ещё хуже, что они дошли до того, что, по сути, стали говорить: «Мы знаем, где вы живёте. У нас есть ваши телефонные номера. Мы знаем, в какие школы ходят ваши дети. Мы знаем, кто ваши родные и где они». Затем де Хесус сказала: «Вы знаете, что за вами наблюдали не просто обычные люди, которые вас ненавидят, а люди, обладающие властью изучить и отследить вас, а также узнать, где вы находитесь».

Реклама

Дутерте представил себя противником элитизма, народным кандидатом, который не боится браниться на публике. Он заручается поддержкой благодаря своему грубому словоблудию. Отвечая на заданный ему репортёром вопрос о его здоровье, Дутерте сказал: «Как там влагалище вашей жены? Воняет? Или не воняет? Предоставьте мне отчёт». Когда в ЕС призвали его закончить свою войну с наркотиками, он заявил в речи, переданной по телевизору: «Я прочёл осуждение Европейского союза. Я говорю им: «Пошли вы там на**й». После того, как президент Обама высказался о своей тревоге в связи с жестокостью войны с наркотиками, филиппинский президент назвал Обаму во время пресс-конференции «шлюхиным сыном». Когда эту католическую страну посетил папа Франциск, Дутерте пожаловался: «Я хочу сказать: «Папа, сукин ты сын, марш домой. Не приезжай сюда больше».

Хотя немалая часть его риторики кажется совершенно безумной для главы государства, она работает. Осенью прошлого года рейтинг одобрения Дутерте примерно равнялся 86 процентам. У него получилось испугать значительную часть прессы и очень эффективно управлять доходящими до общественности посылами.

Во время своего визита в Манилу я посетила то, что, как мне казалось, будет пресс-конференцией, на которой глава полиции выскажется на тему деятельности по борьбе с наркотиками в стране. Вместо этого место действия больше напоминало музыкальный фестиваль. Тысячи молодых людей с блестящими браслетами фотографировали на айфоны своих любимых поп-звёзд, выступающих на сцене. Спустя несколько минут после прибытия я услышала восторженные крики, за которыми последовало нашествие полицейских, охранявших, как мне показалось, филиппинский аналог Бейонсе. Вместо этого громко прозвучало вступление: «Добро пожаловать, глава полиции, Рональд «Бато» дела Роса!» Были крики, ликование, вспышки айфонов. В эту же ночь, когда тысячи подростков бурно радовались появлению дела Росы, организатора этой войны с наркотиками, вероятно, происходили убийства без суда и следствия, подобные тысячам тех, которые уже продолжались последние семь месяцев.

Реклама

Вскоре стало очевидно, что этот пухлый человек в полицейской форме в обтяжку пришёл сюда выступить. Под мелодию, напоминающую песню о любви 90-х, он запел: «Если вам нужен прогресс, если вам нужно кому-то сочувствовать, я буду рядом, я буду рядом».

В конце своей баллады дела Роса обратился к толпе. «Надеюсь, вы поддерживаете войну с наркотиками. Президент Родриго Дутерте обладает лишь одним намерением – очистить Филиппины», – воскликнул он, а толпа при этом взорвалась, скандируя: «Дутерте! Дутерте! Дутерте!»

Филиппинская сенатор Лейла де Лима выступает на пресс-конференции в Сенате. Де Лима высказалась против предполагаемого использования президентом Родриго Дутерте отрядов смерти, несмотря на то, что он ей угрожал. Фото взято у Теда Алджибе/ Getty Images

Филиппинская сенатор Лейла де Лима стала одним из немногих голосов, публично бросающих вызов президенту. Когда Дутерте был мэром города Давао, де Лима, являвшаяся тогда министром юстиции, публично раскритиковала его и расследовала его деятельность в связи с предполагаемым использованием им отрядов смерти. В день, когда Дутерте стал президентом, де Лиму избрали сенатором, а 13 дней спустя она представила решение Сената о расследовании уже свирепствовавших расправ без суда и следствия. В итоге спустя каких-то два месяца после вступления в должность Дутерте выгнал её с поста председателя Комиссии Сената по юстиции и правам человека. В присутствии представителей СМИ он посоветовал ей повеситься.

Об успешных пропагандистских кампаниях Дутерте сенатор де Лима сказала: «Главное здесь – это пропаганда. Они в этом хороши. В обработке, формировании психики, влиянии на умы людей, принуждении их к принятию того, что обычно является неприемлемым».

Реклама

Во время нашего интервью у неё зазвонил телефон, и она, опустив взгляд на неизвестный номер, сказала мне: «С тех пор, как Палата представителей и её следствие обнародовали мои телефонные номера и даже мой домашний адрес, мне поступает множество сообщений ненависти, звонков от ненавистников, а также угроз убийством». В нападках на де Лиму Дутерте проявил беспощадность. Не так давно он заявил, что она управляет наркобизнесом, и к тому же он неоднократно предъявлял ей связанные обвинения. Во время нашего интервью она сказала, что знает: реальность такова, что Дутерте может действительно заставить её замолчать, либо убийством, либо арестом. «Что ж, они говорили, что арестуют меня в течение года, – сказала она мне. – Поэтому я говорю им: если я и должна пойти на дно, то должна пойти на дно с боем».

23 февраля, спустя месяц после того, как я взяла интервью у сенатора де Лимы, её арестовали по обвинению в торговле наркотиками, и она с тех пор находится в тюрьме. Теперь, когда самый сильный несогласный голос находится за решёткой, а кампания по расправе над тысячами людей полностью вступила в силу, быть журналистом на Филиппинах как никогда важно.

Айе Балагтас Си – репортёр местной криминальной хроники в Маниле, расследующая убийства, о которых сообщают каждую ночь с 10 часов вечера до 5 утра. Как ни странно, пресс-служба находится в здании полицейского участка. На одной стене написана фраза: «Ступай, распространяй слово, рассказывай прохожим о том, что в этом маленьком мире люди знают, как умирать». Эмблема Управления полиции Манилы под ней указывает на то, что это официальный девиз.

Реклама

В январе я последовала за Балагтас Си на ночную смену. Когда начали поступать вызовы, репортёры побежали к своим пикапам, чтобы устремиться к месту перестрелки. Водители летели на красный свет, подрезали массивные грузовики, так как знали, что, если не прибудут минут за 30, полиция уберёт тела и улики, после чего репортёрам будет почти нечего расследовать.

Когда мы прибыли на место одного из преступлений, полиция уже отгородила его лентой, а тело находилось на расстоянии около 50 футов. Представитель полиции обратился к репортёрам, объяснив, что покойный был вооружённым наркодилером, стрелявшим в полицейских, пока они его не убили. Местные репортёры рассказали мне, что это они называют «шаблонной историей», указывая на то, что полицейские на месте каждого преступления пользуются готовым повествованием. Репортёры не смогли близко подобраться к телу, поэтому не смогли подкрепить заявление полиции фактами, но рядом с рукой жертвы лежало огнестрельное оружие. Спустя несколько минут фотограф шепнул Балагтас Си о свидетелях за углом, задние дворы которых выходят на место преступления. Свидетели рассказали ей, что до приезда сыщиков никакого огнестрела рядом с рукой жертвы не было. Огнестрельное оружие появилось после того, как возле тела столпились полицейские. У свидетелей были фотографии «до» и «после» – сначала тело без оружия, затем тело с оружием – достаточно чёткие, чтобы Human Rights Watch обнародовал этот случай в своём отчёте о внесудебных расправах в марте. Однако в конце концов Балагтас Си предпочла не публиковать того, что утверждали свидетели: она посчитала, что изображения недостаточно чёткие.

Реклама

«Я питаю огромное уважение к филиппинским журналистам. Они практикуют такую самоцензуру, потому что боятся за свои жизни… Им не хочется быть следующими жертвами», – позднее сказал мне Петер Букерт, директор по чрезвычайным ситуациям Human Rights Watch. Далее он отметил: «Когда президент говорит: «То, что вы журналист, ещё не защищает вас от убийства», он говорит это всерьёз».

Балагтас Си сказала, что в основном не боится за свою жизнь, но осознаёт угрозу и считает, что риск того стоит. «В настоящее время мы – каждодневные историки – сказала она мне. – Если вы историки, то вы – зеркало. Приближаете это зеркало к лицу общества и говорите ему: «Алё, вот что у вас в стране происходит, вам нравится? А если нет, то что мы будем с этим делать?»

Айе Балагтас Си, репортёр, пытается добираться до мест преступлений как можно скорее, чтобы иметь возможность их фотографировать. Автор фото – Майкл Лопес

Угрозы в адрес прессы в любой стране не всегда так откровенны, как убийство. В США президент Трамп нападал на отдельных журналистов на публике и лично, называл прессу «врагом» и запрещал авторитетным новостным организациям посещать пресс-конференции, что является умеренными актами устрашения. После того, как он твитнул, что СМИ с «фейковыми новостями» – в которые он включает «ненадёжные» New York Times, NBC News, ABC News, CBS News и CNN – являются врагом американского народа, сенатор Джон Маккейн сказал: «Если вы хотите сохранить демократию такой, какой мы её знаем, вам нужна свободная и многократно противоборствующая пресса, а без неё, боюсь, мы бы со временем потеряли очень многое из наших личных свобод. Именно так начинают диктаторы».

США всегда были золотым стандартом в журналистике, а поборники свободы прессы в деспотических государствах пользовались им, дабы оказывать давление на своих лидеров. Во многих случаях их лидеры в результате изменились. Без США в качестве примера для подражания ситуация для местных репортёров по всему миру, вероятно, ухудшится.

Спустя два месяца после того, как я покинула Филиппины, неопознанные стрелки на мотоциклах убили Хоакина Брионеса, газетного публициста. Рабочая группа при президенте по безопасности СМИ расследует это дело и заявила, что предполагает, что это убийство связано с работой жертвы. На данный момент объявления не предъявили никому. А как сообщает Центр свободы и ответственности СМИ, за всю историю Филиппин за насилие против журналистов были осуждены всего два человека.

Комитет по защите журналистов, всемирная организация, поддерживающая свободу прессы, отреагировала заявлением: «Мы решительно осуждаем беззастенчивое убийство Хоакина Брионеса и призываем власти к опознанию и скорому привлечению под суд всех ответственных. Президент Родриго Дутерте обязан подать чёткий сигнал о том, что его правительство не будет попустительствовать убийству журналистов».

«Демократическому обществу для функционирования нужна свободная пресса, – сказала мне Балагтас Си, когда мы встретились. – Если у вас нет некой независимой организации – мне хотелось бы верить, что журналисты являются независимой организацией, проверяющей правительство, – откуда людям знать, что на самом деле происходит за закрытыми дверями?»

Джанна Тобони – корреспондент VICE на HBO. Смотрите премьеру «Controlling the Narrative» («Управление сведениями») 23 июня в 23:30 по североамериканскому восточному времени на HBO. Репортажи для этого материала предоставили Элис Уолш, Рика Консепсьон, Эмма Моули и Хендрик Хинцель.