Боснийские прыгуны с мостов рискуют сломать себе шею ради острых ощущений

Ален «Аки» Шахович стоял босиком в дверях; на нём были белая футболка, льняные штаны и фартук до пола, разлетавшийся в стороны, словно юбка дервиша, когда он поворачивался на сентябрьском ветру. «Придите после выставки. Посетите самое особенное место в Мостаре», – сказал он.

Несколько обливающихся потом туристов, среди которых была и я, только что сошли со Старого моста, одного из Объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО, и полезли вверх по его башне, чтобы посмотреть на чёрно-белые снимки, сделанные фотожурналистом Уэйдом Годдардом. Почти за двадцать лет до этого Годдард осел в этом районе страны во время Хорватско-боснийской войны, одного из эпизодов более масштабной Боснийской войны, поглотившей страну на период с 1992 по 1995 год. Теперь мы находились здесь, в Caffe Čardak, который Шахович содержит для MostarskiIkari, клуба местных прыгунов с моста.

Как давно люди прыгают с моста 16-го века? «Четыреста пятьдесят лет, это давняя традиция», – сухо объяснил Шахович. А почему они назвались в честь Икара, персонажа греческой мифологии, известного тем, что он разбился насмерть? Шахович сморгнул. «Потому что… понимаете? Это опасно». Его посетители закивали. Они пялились на местного жителя с рельефной фигурой, только что перескочившего через стальной поручень. Если бы он поскользнулся и не сгруппировался, сила удара о находившуюся внизу воду могла бы его убить.

Название города Мостар происходит от слова «мостари»; это смотрители, изначально располагавшиеся на деревянном мосту через узкое ущелье, проложенное рекой Неретвой. Это было ещё до появления Старого моста, огромного пешеходного моста из известняка, разрушенного боевыми действиями в 1993 году, который позже восстановили. Старый мост был построен учеником Мимара Синана, знаменитого архитектора Османской империи.

«Он похож на радугу», – отметил автор путевых очерков Эльвия Челеби в начале 17-го века. По его словам, он прошёл 16 царств, но «никогда не видел столь высокого моста». Во времена турецкого владычества обрели популярность погружение под воду и другие виды водного спорта. Мостарцы, вероятно, пользовались Старым мостом как трамплином ещё в 1566 году, когда он был построен. Они кричали: «Йа Аллах!» («Боже правый!») – и бесстрашно бросались в сине-зелёный, очень сильный и очень холодный поток в 25 метрах под ними. Как визири, так и заморские гости наблюдали за этим с чардака, ограждённой террасы из брёвен на втором этаже мостовой крепости.

«Мы сейчас на чардаке», – сказал Шахович о небольшом пространстве, занимаемом его кафе.

Прыгуны закрепили за своим клубом официальный статус в 1995 году, после того, как окончательное прекращение огня положило конец войне, но к тому времени знаменитый мост, соединяющий мусульманское сообщество восточного берега с католическим сообществом западного берега, уже обвалился во время девятимесячной осады Мостара в 1993 году. Хорватские войска обстреливали сооружение из артиллерийских орудий с возвышающихся над бассейном реки зелёных гор и разрушили старый символ Боснии и Герцеговины как мультикультурного идеала.

«Когда мост обвалился, они ликовали», – рассказал Шахович. Он приставил палец к седеющему виску и покрутил им, - «Сумасшедшие».

После войны Icari прыгали с платформы, которую установили рядом со временным висячим мостом, построенным ООН. Они снова организовали ежегодные соревнования по прыжкам, проводимые в июле; на них можно увидеть потрясающие пике, повороты и кувырки, а жюри выставляет оценки по таким критериям, как «поза на мосту», «прыжок в воздух» и «соприкосновение с водой».

Несколько веков назад появились две школы прыжков: головой вниз и ногами вниз. Более известный стиль прыжков головой вниз называется «ласта» («ласточка»), повторяющий заострённые крылья и резкие прыжки вниз. «Нужно развести воду руками. Иначе… – Шахович резко отвёл шею назад. – Привет тем, кто вверху». Наиболее распространённым однозначно является стиль прыжков ногами вниз, который называется «лет» («полёт»); в нём прыгуны подгибают ноги под собой, выпячивают грудь, а затем отводят назад руки, словно украшение на капоте «Роллс-Ройса». Эта поза подталкивает Icari вперёд, так что они приближаются к воде под углом.

Глубина реки составляет 4,5 метра. Вхождение в воду происходит на скорости 85 километров в час, сам прыжок длится в течение трёх секунд. «Собственно, чуточку меньше трёх», – поправил Шахович.

Пол Caffe Čardak устлан яркими коврами-«килимами», а также заставлен банкетками и шестиугольными деревянными чайными столиками в окружении табуретов той же расцветки. На этих наборах вырезан логотип клуба, очень похожий на галочку Nike с пририсованным рядом кружком. Подразумевается, что кружок – это голова прыгуна, в то время как галочка изображает его руки, туловище и ноги. Логотип изображается как правой стороной вверх, так и вверх ногами, символизируя прыжки головой вниз и ногами вниз соответственно.

В кафе открывается лучший вид на происходящее на мосту, а также на речной пейзаж; Шахович плывёт между открытыми окнами («Как телевидение», – заметил он), дверями и уголком-кухней, где хозяин готовит кофе по-боснийски и свежий лимонад, который подаёт с рахат-лукумом со вкусом роз и приправляет многоязычной беседой, часто – подробным комментированием прыжков. «Скоро прыгнет, – говорит он о человеке на мосту, за которым наблюдает с насиженного места. – Адреналин, знаете ли, лучший наркотик».

Шахович уже и не помнит, сколько раз прыгал. Он перестал прыгать с моста семь, а может, и восемь лет назад. Однако Старый мост уже много лет является частью его жизни. Под мостом он научился плавать. В детстве кто-то из мужчин постарше бросал его в зеленоватые воды, убедившись при этом, что он держит голову. Он говорит мне, что высотный прыжок с одного из местных мостов до сих пор является своего рода инициацией для мальчишек в Боснии и Герцеговине.

«Большинство из нас делают это один раз, – рассказал мне другой босниец. – Я не прыгал ни разу, никому ни гу-гу».

Неретва опасна своими водоворотами и камнями. Во время нашей второй встречи Шахович жестом указал на красную спасательную лодку и команду аквалангистов ниже по течению: «Они ищут тело 19-летнего паренька». Что случилось? Шахович высунулся из окна и передал мои вопросы находившимся на мосту прыгунам. «Они говорят, что он был родом с севера Боснии».

«Он пил».

«Он отправился плавать ночью».

«Он был с сестрой».

Порывом ветра с полки на банкетку сдуло большую книгу в твёрдой обложке, озаглавленную «MostarskiIkari». Шахович сказал, что эта книга – о «прыгунах прошлого», и в ней содержатся имена, портреты и подробности биографий более 300 членов Icari; есть и глава о шести женщинах. (Все 20 с лишним сегодняшних членов клуба – мужчины.) Она вышла в 2004 году, когда был возведён Новый Старый мост, идеальная копия оригинального моста. «Этот погиб в войну, – сказал Шахович об одном из лиц в книге. – Этот выжил – он сейчас архитектор». И ещё один: «Этот тоже умер». Шахович взглянул на страницу и указал ещё на одного: «Умер. Отец моего друга». Многие из имён, указанных в конце, отмечены словом «poginuo» («погиб») – всегда в связи с боевыми действиями.

С конца войны прошло уже 20 лет, но Мостар всё ещё сильно страдает из-за своих невидимых этнических рубежей. На восточной стороне, в самой старой части города, где и находится Старый мост, а здания усеяны следами выстрелов, в основном живут боснийцы; восстановленная западная сторона почти полностью занята хорватами. Автобусы западного Мостара не ходят в восточном Мостаре. Школы раздельные – иногда они даже работают в одном здании в разное время суток. Однако среди Icari есть представители обоих народов. Шахович, босниец, указал на стоявшего на мосту прыгуна в красной футболке Champion: «Игорь католик. Привет, Игорь!» Для клуба вероисповедание прыгуна не имеет значения, заявил он. «Неужто никто ничему не научился?»

В настоящее время прыгуны, облачённые в плавки а-ля Speedo, пользуются вышитой феской в качестве ведёрка для сбора денег. Они просят пожертвования у туристов, выходящих из туристических автобусов, всё больше которых прибывает с Далматского побережья из-за желания посетить настоящую зону прошедшего конфликта. Хотя некоторым местным жителям их попрошайничество не по нраву, в условиях ограниченной экономики прыжки стали работой. «Они рискуют жизнью ради зрелища, – сказал Шахович об Icari и добавил: – Больше ажиотажа – больше веселья, больше денег».

Семеро из блистательных участников клуба прыгают, сменяя друг друга ежедневно. За каждые заработанные 25 евро один участник бросается вниз, а они знают, как обрабатывать зрителей. Стоит им услышать об их норме, как один прыгун, необязательно тот, который должен будет прыгнуть, перескакивает через поручень. Он нагибается вперёд и в стороны, напрягая загорелое тело. Его лицо серьёзно, и он как будто не замечает пристального взгляда зрителей, но на самом деле Икар вас дразнит. Он знает, что напряжённость заставляет зевак открывать кошельки, что к тому моменту, когда он или его коллега совершит прыжок, движение на мосту встанет. Он вытягивает руки и наклоняется прямо в воздух, но, поскольку не умеет летать, падает. Не проходит и трёх секунд, как раздаётся едва слышный всплеск.

Иностранцам с удовольствием дают прыгнуть с одобрения клуба. Сначала нужно поработать над формой на берегу реки. Затем – потренироваться на более низком мосту, который находится в нескольких сотнях футов вниз по течению реки. Тренировка с Icari стоит десять евро, а честь спрыгнуть со Старого моста – ещё 25. Нужно занести своё имя, дату рождения, родной город и дату своего прыжка в журнал, хранящийся в здании клуба Icari, под кафе. Он увешан увеличенными моментальными снимками прыгунов, запечатлёнными во время своих чудесных свободных падений.

В здании клуба Icari я заметила флаг Боснии и Герцеговины, аптечку первой помощи и полотенца, а также коллекцию латунных гильз от артиллерийских снарядов и осколков 120-миллиметровых миномётных мин; считается, что именно такой взрывчаткой и снесло мост. Некоторые из этих фрагментов, как показал 22-летний Эди Финк, обрели вторую жизнь в качестве пресс-папье.

Финк, который похож на Джастина Бибера, прыгает со Старого моста с 14 лет. Однажды ему пришлось прыгнуть 16 раз за день. В прошлом году он сделал себе напротив сердца татуировку с изображением Старого моста. Прыгунами с моста были его отец и дядя; прыгуном был и их отец. Финк полагает, что его прапрапрадед, вероятно, также был прыгуном с моста. Он надеется стать электриком; по его словам, лучшие вакансии в стране – в электроэнергетических компаниях, на почте и в больницах. Тем временем он наслаждается прыжками.

А чем же они занимаются в зимнее время? «Ждём весны», – заявил Шахович: весной и летом Герцеговина прекрасна. В этом плодородном регионе растут виноградники, а также яблоневые, гранатовые и фиговые сады. Синие и фиолетовые стеклянные изоляторы на ржавых электроопорах поблёскивают на ярком солнце. Шахович любит ходить в походы по окрестностям и плавать в одном из притоков Неретвы, где, по его словам, над головой летают много видов орлов.

«Вам туда нельзя – там до сих пор есть мины. Я знаю дорогу, потому что был на фронте». Когда началась война, он учился на механика. «Такие дела», – сказал он и поставил медный поднос с лимонадом вновь прибывшим гостям. «Погодите, – спросила женщина постарше, – этот человек, что, собирается прыгнуть?» Её муж так не считал, но Шахович его поправил. «Четыреста пятьдесят лет, – изрёк он снова. – Давняя традиция».