Чуть больше месяца прошло с момента последней крупномасштабной акции оппозиции, но череда скандальных событий и слухов подогревали интерес к “Маршу Миллионов - 2”, приуроченному ко дню России. Съев оплодотворенные Александром Шульгиным волшебные пилюли, мы отправились на очередной слет массовиков-затейников.
Выйдя из известного в узких кругах места магической силы на Пушкинской площади, мы влились в ряды демонстрантов, предвкушая бодрое и зажигательное шествие, и что позитивные вибрации пробьются к нам из под асфальта, а психоделическая революция рванет из водостоков, но фактически сразу же встали в плотной пробке из человеческой массы, фаршированной флагами. Узкие бульвары, тесные улочки со смыкающимися над головой фасадами, извилистые переулки с перекрытыми подворотнями - все давало ощущение тесной клетки, где на короткой цепи закона о митингах сидят активисты уличных акций.
Своим вариантом маршрута шествия мэрия Москвы, формально предоставив место в пределах Садового Кольца, запихнула шествие в карцер каменных архитектурных форм – разделила колонны и отправила их по разным улицам. Таким образом, марш был кастрирован в области качественной картинки, удобных ракурсов, визуального простора и воздуха в целом. Да и дух единства, который толпа призвана вселять в себя, наблюдая свой размер, из геометрически расколотого шествия заметно повыветривался.
По иронии, первый марш без масок еще больше походил на карнавал. Особенно по этой части отличились националисты, геи и пидарасы (где число националистов и геев варьируется, а пидарасов всегда примерно поровну). Педоденди и гламурные патриоты в тугих сапогах и фуражках словно состязались в чемпионате ряженых всея Руси. Строгие фашистские наряды барабанщиков и знаменосцев на правой стороне улицы и разнузданная молодь в разноцветных чулках на левой - вместе были как две странички из одной истории болезни. Это яркое травести-шоу в московском даунтауне делает упертость столичных властей по вопросу гей-парада еще более нелепой. Вот же он, родимый. И правой шагает, и левой.
Минуя группу отрешенных людей в монашеских одеждах, погребально стучащих в бубны, через несколько мгновений мы выходим на Сахарова и доходим до сцены, перед которой устроен маленький загончик для тех, кто без атрибутики, а также старый, слабый и больной. Посчитав, что разогнавшие мотор счастливые пилюли тоже дают своего рода справочку об умственных и физических особенностях, я забурился в загон, обвился стеблем вокруг заграждения и стал ждать.
На сцене копошился не ожидавший митингующих Глеб Самойлов сотоварищи. Мои ноги завязались в узел, невыносимо хотелось рассекать танцпол, но аритмичные удары Димы Снейка были далеки от галактической пампули, рвавшейся мне в мозг из глубины сознания. После саудчека на сцене митинга появилась машина времени. К счастью, не рок-группа, но ряд выступавших оппозиционных VIP’ов сложно было воспринимать иначе, как путешествие назад в 2007 год к трибуне Марша Несогласных. Женечка с задорным чубчиком хорошо отрабатывала свою роль церемониймейстера протестных акций.
“Каменная башка” российской оппозиции Удальцов хрипел и жарился под солнцем – его фотография в образе Терминатора среднерусской равнины мгновенно разлетелась по блогам. Важно глаголил восставший из небытия Михаил Касьянов, встав в любимую ораторскую позу Муссолини (руки в боки и надувая солидную грудь, Михаил Михайлович после каждой важной фразы даже немного выпячивал нижнюю губу как сам Бенито).
От напора и ярости рвалась и плавилась последняя рубашка на загорелой груди Бориса Немцова. Отсутствующий Навальный пал жертвой своих же клоунских затей - еще ни разу, пожалуй, общественный лидер, которому многие прочат место президента, не бывал представлен публике в виде плохо смонтированного и озвученного дешевым, как очаковский джин-тоник, дабстепом, ролика с претензией на шутку юмора. Затем пошли выступающие рангом пониже - муниципальные депутаты, защитники лесов и перелесков, Лидер движения “Оккупай” (sic!) - словом, молодая поросль и в перспективе ум, честь и совесть российской оппозиции. В очередном припадке глобальности мышления, наша Женечка умудрилась назвать участников митинга “99-ю процентами” - как писали на табличках протестующие на Уолл-Стрит. Выступающие говорили долго и об одном и том же. Следом за главной фразой дня “Мы все знаем, нам не нужно ничего объяснять” неизменно следовало подробное перечисление того, что “мы и так знаем”.
Сидевшие рядом с нами бабки не уставали комментировать любое слово выступающих, делая это в неподражаемой старушечьей тональности, когда совершенно непонятно, ругается старушка или наоборот одобряет. Их внезапные требования к Сергею Удальцову отправить в отставку Нурсултана Назарбаева действовали на мой размягченный кристаллами мозг как руки кожемяки на детский пластилин. В конце концов перегревшиеся бабки решили дать мне шанс совершить подвиг, намутив им валидол - я моментально вырубил чертовы колеса и спас одно немолодое, но по-прежнему горячее революционное сердце.
В какой-то момент националисты лениво попытались прорываться к сцене. Столь же лениво на это реагировала полиция, состоявшая на этот раз уже почти из школьников. Особую удаль пытались проявлять радетели нового закона, принуждая полицию к работе чуть ли не силой. Полиция включала дурака и кивала на начальство, начальство на другое начальство и далее по цепочке. Прорыв к сцене захлебнулся во всеобщей упаренной лени.
С концом номерного бенефиса, оргкомитет, щедро выливая на распаренных оппозиционеров ушаты популизма низших сортов, принялся принимать “Манифест Свободной России”, весь текст и требования которого в целях экономии чернил и времени можно было уместить в 6 слов: “За все хорошее против всего плохого”. Неизвестно кем составленная и кем поддержанная филькина грамота была принята с единственной целью - имитации позитивной повестки дня у оппозиции, формирования образа продуктивного протеста, призванного ослабить грузило на чаше весов его деструктивной ипостаси.
После трех часов парилки в манеже для младенцев и инвалидов, я со стариками, каждый под своим лекарством, загребали воздух ртом, как подыхающие рыбы. Повыдыхались и ораторы. Набежавшие тучи сгустили краски на огромной рекламе кетчупа - каждая чипполинская кричалка “Путин - вор” или “Мы здесь сласть” звучала на фоне бутылки с помидорами. Полил дождь. Раскаты грома и трескучие молнии попадали в унисон с любителем такой погоды Глебом Самойловым. Православные бабули хлопали в такт типично самойловским виршам “Содомия, содомия”. Концерт продолжался, удержав только преданных фанатов музыкальных коллективов. Остальных размыло по проулкам. Масштабный оккупай козырьков и навесов не заинтересовал полицейских, которые с первыми каплями праздничного химического дождя натянули черные мешки и обратились в назгулов. Приехавший с допроса Яшин выступал перед опустевшей площадью. Танцевать не хотелось. Три часа, проведенные у сцены, догоняли меня, накрывая плотной волной отупения.
Посреди пустынного проспекта Сахарова на стульчике сидела Баба Нина, укрывая голову газетой “Завтра”. Мимо скакал человек на железных огромных ходулях. Шел жаркий, липкий и ненастоящий дождь.
Словом, все почти как на концерте The Cure за день до этого. Только в The Cure, почему-то, было больше аутентичности.
Рекомендуем почитать и посмотреть ещё: