Делает ли меня экспрессивной и неуравновешенной одержимость реалити-шоу?

В моём доме мои родители определяли, что мы можем смотреть, а что – нет. Мать чётко выражала своё экспертное мнение: если смотреть на экспрессивных людей по телевизору, сама будешь так себя вести. Как-то раз она показала на особенно норовистую девушку-подростка из моего отряда гёрлскаутов и сказала, что она психует, потому что смотрит «Одинокие сердца» и подражает главной героине шоу Мариссе, а не потому что родители девушки проходят через малоприятный развод (если подумать, то подобно родителям Мариссы в шоу…).

MTV был заблокирован в нашем декодере, и на этом всё. Возможно, мои родители полагали, что это – главный «плохой» канал, и не интересовались другими. Из-за их надзора я случайно отыскала один из главных столпов своей жизни – «Семейство Кардашян». Кардашяны прошли со мной через многие важнейшие времена юности. Я начала смотреть шоу, когда мне было лет 15 и я стремилась к их изящным бровям, одновременно кое-как разбираясь со своими. Я следила за ними до окончания университета, даже живя в Аммане (Иордания), где я приняла на себя недешёвое обязательство смотреть Кардашянов в потоковом формате почти каждый вечер и в итоге получила счёт за Интернет на сумму 300 долларов.

Когда я вступила во взрослый мир, Кардашяны стали моим безопасным пространством. Когда поездки по работе были слишком напряжёнными или общение – слишком дорогим и утомительным, Кардашяны были моим стабилизатором. Я начала путешествовать с флэшкой, на которую были загружены серии шоу о Кардашянах. Мне уютнее всего (и тогда же я уязвимее всего), когда я смотрю Кардашянов под одеялом, одновременно пролистывая одну из многих страниц в Instagram, связанных с Кардашянами. Нередко это восстанавливает лучше, чем сон – порой, когда я говорю кому-то, что пошла вздремнуть, на самом деле я зарываюсь в свой кокон из Кардашянов.

Из-за моей глубинной близости к семейству Кардашянов – и из-за того, что нелюбовь моей матери к реалити-шоу казалась мне типичным мамским мнением, одним из тех, которые вылетают из головы, стоит только выехать из дома – я никогда по-настоящему не задумывалась над её предупреждениями о способности этого жанра искажать умы здравомыслящих в остальном людей. Поэтому я была шокирована, когда двое моих бывших (даже не один) представили мне ту же самую теорию… применительно ко мне самой.

Первый из этих бывших увлечённо обвинял Кардашянов в любых недугах общества. «Они – воплощение всего, что сейчас не так в мире», – рычал он, заставая меня за чтением сплетен о Кардашянах в процессе ритуальной подготовки к очередной серии. Во время одной из последних наших ссор, когда наши отношения находились на последнем издыхании, он сказал мне, что я смотрю Кардашянов, потому что стремлюсь быть на них похожей. (Теперь я понимаю, что идеальным ответом было бы: «Богатой, знаменитой и с идеальными бровями?») Вскоре после этого мы порвали.

Я восприняла это как отдельный случай. Но много лет спустя это начало происходить снова с другим парнем, с которым я встречалась. Он морщился, если я упоминала Кардашянов, даже шутя. Затем, во время нашего драматического расставания, которое проходило на публике, пока я рыдала над бокалом вина, он заявил, что я так себя веду, потому что смотрю Кардашянов. Я была шокирована, услышав аналогичную критику в очередной раз. Почему то, что я смотрю Кардашянов, становится общей темой в моих неудачных отношениях?

Ирония здесь в том, что Кардашяны очень неэкспрессивны. Именно поэтому шоу забавно: они переносят крайне изнурительную общественную жизнь и нескончаемый поток драмы с уму непостижимой стойкостью. Их исповеди и комментарии всегда произносятся с классической наигранностью калифорнийских девушек; они совершенно безэмоциональны, спокойны и, как правило, практически не меняют выражение лица. Независимо от того, является это последствием неоднократного ввода имплантатов в лицо, приёма антидепрессантов или того и другого, их клан – не из тех, кто рыдает над бокалом вина. Ладно, может, Крис Дженнер из них, но она обычно восстанавливается настолько быстро, что это почти не считается.

Разумеется, это не является нормой для большинства звёзд реалити-шоу – взять хотя бы «Настоящих домохозяек» из любого места, которых я начала смотреть вскоре после того, как обнаружила «Семейство Кардашян». Они преспокойно напиваются перед камерами. У большинства из них также нет полномочий исполнительных продюсеров, которые есть почти у всех в семье Кардашян, из-за чего они не имеют привилегии монтировать и ставить сцены по своему вкусу. Кардашяны используют своё шоу в качестве места для публичных порок и маркетинговой стратегии. Возможно, Рамоны Сингер и Терезы Гвидиче всего мира и обладают частью этих преимуществ, но в первую очередь они – мученицы, унижающие самих себя с помощью пино гриджио или каберне совиньон соответственно, между тем как зрители радостно хлопают у себя дома.

После своего последнего разрыва я начала вспоминать некоторые из достаточно драматичных периодов недавнего времени. Я сломала себе голову, вспоминая, не устроила ли марафон «Настоящих домохозяек Беверли-Хиллз» вечером накануне того дня, когда я повздорила с начальником, или не процитировала я Бетенни Френкель дословно, ругаясь со службой поддержки клиентов из-за своего счёта за телефон. Точки потихоньку соединялись: были ли «Настоящие домохозяйки» невидимым призраком, нависавшим надо всеми этими моментами напряжённых конфликтов?

Я обратилась к друзьям, которые подтвердили эту теорию, основываясь на личных наблюдениях. Одна подруга сказала мне, что её бойфренд утверждает, якобы она начинает показывать свой нрав после запойного просмотра «Настоящих домохозяек Беверли-Хиллз». (Впоследствии я подтвердила это непосредственно у него.) Другая рассказала мне, что обвинила свою подругу в «одержимости парнями» после того, как она за одну неделю побывала на нескольких свиданиях. Вскоре она извинилась и сказала подруге, что не знала, что на неё нашло. Впоследствии до неё дошло, что за неделю до этого она в порядке марафона смотрела «Вандерпамп рулит», и она пришла к выводу, что эти два события могли быть как-то связаны.

Логика этой теории прямолинейна: мартышка видит – мартышка делает. У меня никогда не было сильного желания выплеснуть кому-то в лицо бокал вина, пока я не села завороженная и не увидела, как Лиза Ринна выплёскивает полный бокал вина на Ким Ричардс, между тем как мои веки застыли в открытом состоянии, как в той сцене в «Заводном апельсине». Теперь это моя излюбленная грёза, когда меня особенно сильно раздражает какой-то человек. Мне ещё не доводилось выплёскивать кому-то в лицо бокал вина (берегитесь), но это действие въелось в мою психику.

Однако подтверждают ли эти подозрения реальные исследования? Я спросила Карин Риддл, профессора Школы журналистики и массовой коммуникации Висконсинского университета в Мэдисоне, которая попыталась выяснить, как реалити-шоу воздействуют на наше восприятие, в своём исследовании с чудесным заголовком «Эффект Снуки?» Её опрос обнаружил, что «люди, много смотрящие программы поджанра [«реалити-шоу»]… переоценивают проблемы в романтических отношениях по сравнению с теми, кто меньше смотрит программы этого поджанра». Риддл также обнаружила, что люди, много смотрящие реалити-шоу, как правило, переоценивают дурное поведение женщин, особенно предполагая, что другие женщины склонны к манипуляциям.

Брайан Гибсон, преподаватель Центрального Мичиганского университета, провёл исследование на тему вероятности агрессивного поведения у лиц, смотрящих реалити-шоу, и пришёл к подобным выводам. «В нашем исследовании участвовала группа, смотревшая телесериалы с физическим насилием, достаточно жестокие сериалы, вроде «Декстера», – поведал Гибсон. – Собственно, впоследствии люди, смотревшие реалити-шоу, на самом деле были более агрессивны, чем люди, смотревшие жестокий контент».

Итак… Ладно. Если верить этим людям с дипломами и прекрасным пониманием научного метода познания, мои бывшие были правы. Но моя изначальная реакция, когда хочется защитить свою любовь к реалити-шоу, не притупится никогда. Я спросила Риддл, хорошо ли то, что многие из женщин в этих шоу – магнаты, миллионерши и успешные предпринимательницы, которые сделали себя сами и просто ещё и очень много плачут. «Следует отметить, что положительные эффекты я не измеряла, – ответила она. – Разумеется, может быть и так, что, возможно, просмотр этих шоу также может подразумевать и некий позитив. Я бы не исключала такую возможность, но моё исследование было сосредоточено на негативе».

Хотя распространённая убеждённость в том, что реалити-шоу в целом вредны, относительно нова, настроения, которые её подпитывают, не новы: исследования начала 90-х обнаружили, что женщинам было «неловко» смотреть мыльные оперы, потому что эти программы казались им «дурацкими» и «нелогичными». Много лет спустя в исследовании Университета Флориды было отмечено, что зрительницы аналогичным образом стесняются сообщать, что смотрят реалити-шоу. По-видимому, жанры телепрограмм, создаваемые и потребляемые женщинами, нередко зачисляют в категорию «постыдных удовольствий», в то время как даже самые бессодержательные программы для мужской аудитории просто доставляют удовольствие.

То, что ни мои близорукие бывшие, ни учёные, изучающие медиа, не рассматривали положительное воздействие реалити-шоу, говорит о многом; это отражает более обширное предубеждение. Но, как вроде бы признала Риддл, у реалити-шоу действительно есть свои положительные стороны. Их главные героини не боятся идти на конфликт, устраивать скандалы, не боятся партнёров-тиранов и воспитания детей, одновременно управляя предприятиями с миллионными оборотами. Хотя мало кто сказал бы, что подражание Рамоне Сингер – это путь к успеху, в мире реалити-шоу женщины настойчивы и многогранны, пусть даже некоторые из этих граней и немного пугают.

Я не буду слушать своих противников – подобно тому, как Вики Ганвалсон отказалась слушать предупреждения своих друзей о том, что её бойфренд симулирует рак. Я продолжу следить за семейством Кардашян и защищать всех графинь Луанн мира – женщин, продающих свою низкокалорийную маргариту и откровенные мемуары. Я без стыда признаюсь, что их мелодраматические выходки могут оказывать сильнейшее воздействие на моё психическое состояние. Есть и худшие способы обуздывать гнев, чем представлять, как я выплёскиваю бокалы с вином кому-то в лицо.