– Тормози, Гера, ты краску царапаешь! – сказал Расул и оттолкнул меня от машины.
Потом он стал сам тереть машину рукавом и стер то, что я нарисовал. Я разозлился, но не полез драться. Просто стоял и смотрел на него – а он на машину.
– Пахан увидит, жопу взорвет! – ныл Расул, а я отошел от него и подошел к Хасу и сказал:
– Курить!
Хас щурился на солнце у входа в новый учебный корпус, что на Ломоносовском, который мы называли ЦУМом. У Хаса были красивые ресницы. Он вообще симпатичный пацан – стильный, спортивный, дерзкий. Я с него кайфую. Он полез в задний карман, достал пачку и дал мне сигарету.
– Гера, ты какой жизнью живешь? – спросил он.
И он улыбнулся. А я ответил:
– Поддержи кайф, ну.
И он дал мне зажигалку. Я прикурил, затянулся и пустил кольцо. 
 

Кольца дыма вальяжно поднимались к потолку. Мага и Хас сидели на диване. Они курили кальян и ели суши. От Маги странно пахло и зрачки у него были большие – он то и дело вырубался. У Хаса тоже были большие зрачки. Он разговаривал с теми телками, которые сидели за другим столом. Хас хотел их пригласить к нам. Он сказал им:
– Иди сюда, туда-сюда!
Но телки ничего не ответили. И тогда Хас позвал официанта, и официант подошел к нему и слушал. А потом официант ушел и вернулся с кожаной книжкой и Хас закинул в нее копейку. После этого он пошел и сам присел к телкам за стол, а они стали разговаривать грубо и смеяться и Хас ударил одну из них по щеке. И тогда телки стали плакать и ругаться, а официанты стали успокаивать Хаса. Хас тоже стал ругаться, а потом вырвался и погнался за телками. И тогда они убежали, а Хас вернулся за наш стол и сказал:
– Мокрану эту тварь один раз. 

– Я говорю, дай телефон один раз, – попросил Ильяс у того терпилы с исторического.

– На нем все равно денег нет, – ответил терпила.

– Ничо, я свою симку вставлю, – объяснил Ильяс.

– Я сейчас звонка жду, не могу отключаться, – опять возразил терпила.

А Ильяс нахмурился и сказал:

– Дешевые ты мне вещи говоришь.

И он ударил терпилу в душу кулаком и потом в живот коленом и сам взял телефон. А мне сказал: “валим”. И мы ушли.

Ильяс был злой, но с ним было интересно. Он жил жизнью полной приключений.

– Э, хуля с темы съезжаешь? – спросил меня Хас, – какой жизнью живешь, приколи?

И он положил руку мне на плечо. А я убрал плечо из под его руки и сказал:

– По-братски, ну.

Он хотел, чтобы я ответил “воровской” и тогда бы он смеялся. Но я ушел оттуда и пошел к своей машине, припаркованной у библиотеки. Я открыл дверь и сел внутрь, и включил диск Арсена Петросова. Я кайфовал с армянских песен. Нахуй они такие красавчики?

И я рванул через пешеходный переход и поехал к путанам.

Было 4 часа утра, но на хату ехать не хотелось, поэтому мы заморозились в том кабаке. Хас курил кальян, Мага спал, а я играл на айпэде в покер.

Потом Мага проснулся и сказал:

– Где телефон Саши?!

А Хас ответил:

– Братан, по ходу у Саши.

– Нахуй, ты ему отдал? – удивился Мага.

– Братан, я его не то что не отдавал – не брал даже.

– Точно?! – усомнился Мага.

– Умаляю, не мороси, – попросил Хас.

А потом пришли какие-то телки и сели за соседний стол. А Мага опять заснул.

Он уже второй раз заснул за рулем и мы выехали на разделительную. Там был бордюр и потом газон. И мы выехали одним колесом на этот газон. И Расул проснулся и повернул руль. И потом он сказал Ильясу:

– Ты заснул, ебанат!

А Ильяс возмутился и сказал:

– Э, ебанат, вообще-то это ты заснул!

– Э, я тебя фаршману за ебаната, – рассердился Расул.

А Ильяс тоже рассердился. Оба были без настроения, потому что второй день чесали ноздри той отравой. На этой неделе в нашем университете почти все мутили отраву у того пацана и чесали ноздри. И потом кайфовали. Но теперь все были на отходняках. И Ильяс сказал:

– Ебанный шут, не позорься. Я тебя сам форшману.

А Расул сказал:

– Ебанный свет, тормоза проваливаются.

И мне стало страшно и я схватился за Ильяса. И Ильясу тоже стало страшно. Очко-то не железное.

Железо Ильяс почти не тягал. Но с детства занимался борьбой. Поэтому он хорошо умел драться. Я был невысокого роста и не очень сильный, но мы все равно кентовались.

Он взял меня с собой на Горбушку, чтобы продать тот телефон. Мы поехали на моторе и моторист тоже оказался борцом. И они обсуждали борьбу. А потом Ильяс пощупал моториста за бицепс и сказал:

– Ты пиздец че за машина!

Я бросил машину во дворе и зашел в подъезд. Я вызвал лифт и, когда он приехал, двери открылись. И я зашел внутрь. Стены были коричневые, а кнопки черные, потому что их кто-то поджег. И там пахло ссаньем. Я сильно нажал на кнопку и лифт поехал, а я задержал дыхание. Я поднялся на девятый этаж и позвонил в звонок. Мне открыла путана. Мне ее адрес Мага приколол.

– Тебе чего, мальчик? – спросила путана.

У нее были взорванные сиськи.

– Э, я того сиськи мотал. Куда проваливается? – удивился Ильяс.

– Будем кататься, пока бензин не кончится, – ответил Расул.

– А много еще? – спросил Ильяс.

И Расул посмотрел на счетчик и ответил:

– Полбака.

– Охуенный у меня день рожденья, – сказал Ильяс и засмеялся.

И мы с Расулом тоже засмеялись.

А потом я сказал:

– Сушняк тасани.

И Расул дал мне бутылку минералки.

– Э, осади, на, минералки попей, – успокаивал Ильяс Магу, – не обостряй, ну.

Но Мага вырывался и кричал на того Сашу:

– Я тебя мокрану, неверный.

А потом звал меня и кричал:

– Гера, дай нож, клянусь, я зарежу его.

И я не знал что делать. А Ильяс сказал:

– Долбаеб, кого ты резать собрался?

И Ильяс крепко держал Магу в захвате. А Мага лежал на полу и пытался освободиться. И он стал хрипеть, но все равно не сдавался и говорил:

– Заложника. Клянусь, зарежу. Гера, дай нож.

А у того Саши по ходу сжалось очко и он молча стоял и не знал что делать. Он не понимал, почему он заложник. Сначала, когда он привез нам экстази, он был “братан”. Кто мог знать, что этого хайвана Магу даже вштырить по-человечески не может.

– Разговаривай по-человечески, – усмехнулась путана.

– Сколько?! – повторил я.

И я начал сердиться.

– Мальчик, тебе титьку показать? – и она достала сиську, потрясла ею и засмеялась.

А я посмотрел на нее внимательно и я захотел схватить ее за сиську, но она не далась, и тогда я дал ей блядского леща и пошел к лифту.

Лифт был полный и я вбежал в него последним. Там было много профессоров и студентов, и лифт запищал из-за перегруза, и кому-то надо было выйти, но я не хотел выходить. И тогда крепкий пацан в саулских лаковых туфлях сказал:

– Давайте я выйду.

И он хотел выйти из лифта. И тогда я сказал:

– Нет, брат, я выйду.

А он улыбнулся и сказал:

– Нет, я тяжелый – я выйду.

Но я опять возразил:

– Я последний вошел, давай я. Нормально.

И я вышел и двери стали закрываться. И все стояли в лифте и смотрели на кнопки. И тогда я подставил ногу, чтобы двери не закрылись, и сказал тому пацану:

– Меня, кстати, Геракл зовут.

– Его имя – мой хуй. – сказал Мага.

И тогда Расул брызнул изо рта газировкой и рассмеялся на все студенческое кафе, где мы пятачились. А потом Расул вытер рот, показал на какого-то доходягу и спросил:

– А вон тот?

– Того имя – тоже мой хуй.

И тогда Расул показал пальцем на столик, за которым стоял пиздец чо за бык. Бессмертный, бывает же. И у того быка не было шеи и он ел пиццу с ветчиной и грибами. И Расул спросил в полголоса:

– А вон тот?

И Мага ответил:

– А вон того имя – предводитель моих хуев.

И тогда бык оставил свою пиццу и пошел на нас. Но я прикинул и решил, что мы его сейчас все равно потушим. А бык прошел мимо и вышел из кафе. И тогда я сказал пацанам – “на лекцию” – вышел следом и пошел к лифту.

Бензин почти весь вышел, когда мы подъехали к Маге. Он жил на Киевской, рядом с Европейским. Когда мы заехали во двор, Расул зажал ручник и открыл капот, а Ильяс выскочил из тачки, открыл капот и перерезал какой-то патрубок, чтоб машина заглохла. И тогда Расул позвонил Маге.

– Оу, братуха. Хаты номер приколи, – попросил Расул.

– А где вы? – спросил Мага.

– Приехали. Хаты номер приколи, по-братски.

– Скажи как дом называется?

– Братан, я говорю, мы во дворе у тебя. Хаты номер приколи.

– Э, я говорю, скажи, как дом называется? – настаивал Мага.

Тогда Расул нахмурился и передал трубку Ильясу.

– Братан, мы у тебя во дворе уже. Просто номер хаты ценкани, чтоб мы в домофон позвонили.

– Как. Дом. Называется. – повторил Мага.

– Он чо-то замкнул. В тягах походу уже, – объяснил нам Ильяс, прикрыв рукой телефон.

– Да вон он, в окне, – показал пальцем Расул.

И мы посмотрели вверх.

– Тут вверх по улице пройдете и будет вход на Горбушку – я тама не развернусь, – объяснил моторист.

– От души, братуха, – ответил Ильяс и он предложил мотористу, – а чо, кайф, телефонами обменяемся, покуролесим один раз?

И моторист дал ему свой телефон. И потом Ильяс набрал ему тоже и сказал:

– Чоб у тебя мой тоже был. Меня, если чо, Ильяс зовут.

– Меня Вахагн, – ответил он и он пожал мою руку.

– Откуда сам, братан? – поинтересовался я.

А кто-то из босоты в лифте сказал:

– Ну, сколько можно!?

– Из Армении, – ответил Вахагн и как будто заерзал.

– Да ну нахуй? – обрадовался я, – Жюльверна из Еревана знаешь, однорукого?

– В Ереване много Жюльвернов, – улыбнулся Вахагн.

– Это мой дядя, короче.

– Понятно. Очень приятно было познакомиться, Геракл. Думаю, еще увидимся.

– Мне тоже. Кстати, можно просто Гера.

И тогда двери стали закрываться и кто-то сказал:

– Ну, неужели едем…

А Вахагн почему-то весь покраснел и было видно, что он на измене. Но я не знал почему. И тогда я подставил ногу перед дверью и сказал:

– Вахагн, а давай телефонами обменяемся? Скажи свой.

У меня был новый вертак с сапфирами. Мне пахан его на 1 сентября подарил. И я достал его и стал записывать. Потом я хотел сохранить, но телефон что-то сморосил и не получилось, и я опять сказал:

– Не, чо-то не сохранилось. Давай, еще раз продиктуй.

– У тебя же мой номер есть? Если надумаешь брать – звони, – сказал тот Саша.

Я отрицательно зацокал языком. Я стоял там на пятаке и чесал телефоном бок. Пиздец, кстати, как чесалось.

– Будешь записывать? Гера, я на лекцию опаздываю, – сказал тот Саша.

– Повремени, – ответил я.

И я расчесал бок почти до крови. А тот фуцан стоял и ждал, но мне было похую на него – пускай ждет. Мне все равно надо было Расула с Ильясом дождаться.

– Оу, поручик! Сколько ждать еще? – позвал официанта Хас, – можно заказ сформировать?

И официант опять куда-то ушел. А Мага опять стал наседать на Хаса:

– Заебал, давай махнемся!

– Нет, щас пахан должен перезвонить, – отмахнулся Хас, потому что Мага был в тягах и нет-нет замыкал.

И тогда Мага сказал тому Саше:

– Вот Гера наш, есть.

– Ну, есть, – ответил тот Саша. И он посмотрел на меня. И я небрежно подмигнул ему.

– Он когда со мной рядом, он себя уверенно чувствует. И мне это нравится!.. А-ну дай телефон позвонить.

Но Саша сказал, что сначала сам позвонит и не дал Маге телефон. И он встал и сказал, что сейчас вернется и потом ушел. А я подумал, что ему нет масти Маге свою трубку уделять. И я понял, что он решил, соскакивать с этого движения, но я был в таких тягах, что я не вывез ничего сделать. Как будто восемь гидропоников скурил.

– Не, какой в тягах? – удивился Мага, – с тренировки.

И он жестом пригласил нас войти.

И мы вошли в хату и разулись. И потом мы все пошли на кухню и припали кто куда. И я посмотрел на часы: мама велела быть дома в девять, а уже было намного больше. Я решил выключить телефон и завтра прямо от Маги в МГУ ехать.

– А чо, есть вариант какой-нибудь барбитуры вырубить? – спросил Мага, когда все расселись.

– Ты ж спортсмен, – ухмыльнулся Ильяс.

– Так, приколоться, чобы в курсе быть за эту тему, – смутился Мага.

– Гера, а-ну ценкани тому Саше – пусть подтянет, – попросил Ильяс.

И я достал мобильный, набрал номер и сказал:

– Оу, братуха! Как сам? Подтягивайся к Маге.

– Э! Не успел подтянуться, уже облепили! – сказал Расул, – Гера!

– Не блатуй, – я отмахнулся от него и дорисовал хуй у него на капоте.

– Тормози, Гера, ты краску царапаешь! – сказал Расул и оттолкнул меня от машины.

Предыдущий – Сатанист