Никосия – последняя разделенная столица в мире

После падения Берлинской стены только одна столица в мире всё ещё остаётся разделенной на две части. Через сорок лет после того, как нарастающие межэтнические противоречия и межобщинное насилие по всему Кипру спровоцировало организованный Афинами государственный переворот – через пять дней после которого последовало ответное вторжение турецкой армии – столица Кипра Никосия до сих пор изобилует физическими и психическими шрамами от самого продолжительного дипломатического спора Запада.

Самый узкий участок называется «Зелёная линия», которая является буферной зоной ООН и проходит через всю Никосию, отделяя на расстоянии вытянутой руки существующую «Турецкую Республику Северного Кипра» (ТРСК, непризнанную никем, кроме Турции) от Республики Кипр. Её толщины достаточно, чтобы молодые турки-киприоты, заглядывающие сквозь сито заборов и колючей проволоки, время от времени забрасывали марши ультраправых киприотов камнями. На самом широком участке, на западной окраине города, эта зона проходит через заброшенный аэропорт.

По большей части буферная зона является скриншотом из Call of Duty – пост-апокалиптической полосой из заброшенных обваленных зданий, покрытых следами от пуль, и усеянных наблюдательными вышками ООН и бетонными окопами, которые окружают бочки для нефтепродуктов и мешки с песком. Зевающие солдаты в Кембриджских голубых беретах наблюдают, как греки-киприоты следят за турками-киприотами, не обращая никакого внимания на назойливые камеры туристов. Это город с плохим фэн-шуй, место тупиков и больших различий, брак, испорченный родителями, в котором ни одна из сторон не склонна признать свою вину в том, что их нервная перепалка переросла в полноценную кровавую войну.

Если разделение Берлина было совершено за одну ночь и было относительно легко обратимым, то раскол Никосии – медленно и органично запускавший свои корни по обе стороны после обретения страной независимости от Великобритании в 1960 году – является гораздо более укоренившейся, запутанной и сложной для решения проблемой. В то время как националисты греки-киприоты, призывая к enosis (то есть к «союзу») с Матерью Грецией, устраивали засады на британских солдат и иногда совершали акты насилия против турецко-кипрского меньшинства, вторая сторона начала говорить о taksim (то есть о «разделении»), когда они отступали в забаррикадированные анклавы по всему городу. «Зеленая линия» была так названа в честь воскового карандаша, используемого главнокомандующим британских сил по поддержанию мира в 1963 году, чтобы нарисовать линию прекращения огня в столице.

В сельской местности после этого ещё какое-то время относительно гармонично сосуществовали смешанные села, но беспорядки 1974 года сделали из трещины пропасть, и полные автобусы людей стали покидать свои дома в панике массовой внутренней миграции, после чего последовало окончательное разделение населения.

С тех пор на Кипре царит атмосфера взаимного недоверия, и лишь несколько раз была протянута оливковая ветвь примирения. Ближе всего к воссоединению обе стороны были в 2004 году, за неделю до вступления Кипра в ЕС, когда по программе для урегулирования конфликта генерального секретаря ООН Кофи Аннан был проведён референдум для обеих сторон. «План Аннана» был поддержан 65 процентами турецких киприотов, но отвергнут 76 процентами греков-киприотов.

После этого надежд оставалось всё меньше и меньше, а ситуация казалось тупиковой, но в начале этого года переговоры возобновились: катализатором стало недавнее открытие Кипром обширных морских запасов нефти и газа и потенциальное сближение экономических интересов. Самым дешёвым способом доставить углеводород на рынок будет трубопровод к побережью Турции, и поскольку США хотят диверсифицировать поставки энергоносителей и снизить зависимость от России, эксперты ожидали, что Вашингтон, наконец, окажет давление на Турцию, ключевого союзника НАТО на Ближнем Востоке и партнёра, которому до сих пор потакали. Вместо этого, Анкара направила канонерскую лодку в кипрскую «исключительную экономическую зону» и запустила воинственную риторику в воздух, уничтожив ещё один путь к миру.

Разрыв общей истории острова не только создал эти острые и, казалось бы, неразрешимые препятствия на пути к реинтеграции – любое политическое решение и процесс правосудия переходного периода должен приближать страну к залечиванию повседневных травм войны, особенно проблемы пропавших без вести людей, а также принимать меры по турецкой демилитаризации и невероятно сложному вопросу о репарации собственности. К тому же это разделение также привело к асимметричному развитию по обе стороны границы.

Это конечно не противостояние квашеной капусты и Coca-Cola как в фильме GoodBye, Lenin!, но контраст между двумя сторонами старой Никосии ощутим. Хотя и не без серых кварталов, южная Никосия имеет все неоновые удобства современного города и такую знакомую пешеходную торговую зону со Starbucks и McDonald's. Пройдите 65 футов через перекресток улицы Лидрас, и среди «настоящих подделок» тех брендов, которых так много на юге, вы почувствуете, что оказались на бедном и скудном ближневосточном базаре.

Когда граница, закрытая в течение 29 лет, была впервые открыта в 2003 году в отеле LedraPalace (когда-то роскошном шестиэтажном здании из песчаника совсем недалеко от старого города, а сейчас усеянной следами от выстрелов казарме ООН) и для тех, кто ещё хорошо помнил о былой совместной жизни, это было похоже на массовую регистрацию на «Одноклассниках».

70-летний Ахмет из старого поколения турецких киприотов, который ходит через границу почти каждый день, чтобы попробовать Запад и его потребительские полумеры, рассказал мне, что несмотря на возвращение в свою деревню через 30 лет, когда он нашёл могилу отца в нижней части недавно образованного водохранилища, единственное, чего он желает – чтобы турецкая армия покинула остров и «мы, киприоты, смогли сами разобраться с нашими проблемами».

Тем не менее, приближаясь с юга к контрольно-пропускному пункту LedraPalace, вы получаете резкое напоминание о том, как травма разделения «нависает» над повседневной жизнью в Никосии, поскольку вы проходите два больших ламинированных плаката двоюродных братьев, жестоко убитых в буферной зоне в августе 1996 года. Тассос Исаак был избит до смерти турецкими фашистами, запутавшись в колючей проволоке после байкерской акции против раздела острова, а Соломос Солому был застрелен у мемориала три дня спустя, пытаясь забраться на флагшток, чтобы опустить турецкий флаг. Заметив видеонаблюдение, я спрашиваю, могу ли я сфотографировать «портреты», на что пограничник – неправильно меня поняв, но убедившись, что я его правильно понял – отвечает: «Это не портреты, они реальны».

Многие греки-киприоты отказываются пересекать границу, оскорблённые тем, что им надо показывать паспорта оккупантам для того, чтобы свободно передвигаться по острову и посещать свои старые дома, и пренебрежительно относятся к соотечественникам, которые появляются на севере, чтобы поиграть в азартные игры в казино. (Маврос, 37-летний портье отеля, никогда не был на другой части острова, несмотря на то, что работает в пяти минутах ходьбы от пропускного пункта на улице Лидрас, забыв о существовании другой стороны так же, как карты кипрского туризма не указывают названия улиц в заштрихованной области, отмеченной только как «Область под турецкой оккупацией с 1974 года»).

В то же время, пересечение границы в противоположном направлении – мимо двух флагов страны-покровителя и её внебрачного ребёнка и мимо баннера, который на английском провозглашает «Turkish Republic of North Cyprus FOREVER» – это путешествие, которое многие жители Севера не могут совершить, поскольку постоянно растущему числу турецких поселенцев не выдают кипрских идентификационных карт и, таким образом, запрещают въезд на юг.

Сложно найти такое общественное здание на севере – мечеть, банк или школу, – на котором не было бы флагов Турции и ТРСК. С годовщиной провозглашения ТРСК в ноябре город трепещет флагами, каждый из которых является шифром принадлежности и напоминанием о непохожести.

Члены «ЭЛАМ», ультраправой «сестринской» партии «Золотой Зари», устраивают марш протеста, размахивая сине-белыми греческими флагами и выкрикивая по очереди анти-турецкие и про-эллинские песни, все из них о предках, крови и смерти. Вечером уже оппозиционная коммунистическая партия «АКЭЛ» проводит митинг, поднимая только кипрские и партийные флаги. Когда их Генеральный секретарь обращается к толпе из около 500 человек, стоя на фоне надписи «Нет псевдогосударству», молодые активисты следят за речью на своих телефонах, и в заранее подготовленные интервалы, начинают запевать, в том числе и на турецком, что-то наподобие: «Турки Кипра не наши враги, они наши братья».

Самый большой флаг размером с восемь футбольных полей был высечен на южной стороне хребта Пентадактилос. В равной мере гордый и провокационный, служащий одновременно, чтобы объединить и отдалять, он хорошо виден с любой возвышенности в старом городе вместе с огромной надписью: NeMutluTürkümdiyene («Горд тот, кто может назвать себя турком»).

Тем не менее, за пределами вездесущих напоминаний о сегрегации – за пределами шума и ярости политического тупика – стремление к сближению до сих пор можно услышать в разговоре, который смешивается с призывом муэдзина к молитве в кафе, расписанном антифашистскими фресками в нескольких минутах ходьбы к югу от КПП на улице Лидрас. На таких форумах, как Академический диалог Кипра и Кипрская головоломка, выступают против тупикового мышления «Они/ Мы» и выкрикивания дешёвых демагогических заявлений. Самое обнадеживающее – это организация Home for Cooperation или H4C (Дом сотрудничества), которая с 2011 года была базой для союза неправительственных организаций, работающих, чтобы развить «сочувствие и критическое мышление» с обеих сторон – изначально она называлась «Ассоциация исторического диалога и исследований». Здесь группа бывших кочевых школьных учителей собирается в ресторанах, чтобы обсудить, как деликатно преподавать бурную историю Кипра, что является небольшой, но важной частью огромного пути к примирению, который эти люди должны пройти.

Прямо напротив отеля Ledra Palace (нетронутого среди всеобщего разрушения буферной зоны) расположилась организация H4C. Её нейтральное расположение важно как символически, так и практически, позволяя всем на острове, несмотря на какие-либо политические или эмоциональные препятствия, прийти и пообщаться в более неформальной обстановке: в кафе, образовательных комнатах или даже в экспериментальном театре. Среди всеобщей розни и травмы, это трогательная попытка с низов преодолеть недоверие и злобу, чтобы разрушить психологические барьеры и двигаться дальше.

И тем не менее, тяжесть истории висит здесь в воздухе. Для многих, «те, другие» всегда будут демонами, «варварами» и ответственными за случившееся – их шрамы слишком глубоки, их враждебность слишком неосознанна и интуитивна. Если, как сказал Черчилль, Россия является «загадкой, упакованной в тайну, окруженную непостижимостью», то благодаря своему лабиринту политических и этнонациональных тонкостей, его непропорциональному геостратегическому значению, Кипр – это всё тоже самое, только ещё спрятанное в головоломку, захороненную в большую дилемму.

Если головоломка будет решена, древняя оболочка Никосии может стать жемчужиной Средиземноморья, городом-крепостью, который будет стоять в один ряд с Валлеттой, Дубровником, Родосом или Ибицой. Вместо этого он является одиноким, запущенным, увлекательным, очаровательным и ужасным зрелищем разделения, туристическим антиквариатом из двух полугородов, стоящих спина к спине и заглядывающих через плечо на потертые флаги государственности над этими разрушенными зданиями, и, кроме того, почти всегда на самое глубокое синее небо.

Следите за сообщениями Скотта Оливера на Twitter.