Как активисты борются за спасение последнего абортария в Кентукки

В течение недели Луисвилл в штате Кентукки наводнило множество протестующих против абортов из консервативной христианской группы «Операция «Спасти Америку». Их цель? Закрыть Женский хирургический центр EMW – или то, что они назвали «последней фабрикой абортов» в штате.

Ситуация была напряжённая и «эмоций было выше крыши», вспоминает Кристин, волонтёрка из Больничного сопровождения Луисвилла, попросившая указать только её имя. Однажды, рассказала она VICE Impact, протестующие выстроили своих детей перед группой волонтёров, прибывших, чтобы провести пациенток в клинику, будто бы для того, чтобы наложить на них их руки в молитве.

«Сопровождающие повернулись к ним спинами, – сказала она. – Из-за этого люди из «Операции «Спасти Америку» страшно разозлились. Они имитировали рвоту и плевки в микрофон, называли нас отвратительными, собаками и животными, а ещё сказали, что мы страшно ненавидим детей и что мы хотим убивать детей. То, что они делали, было очень театрально. Почти как какое-то странное авангардное арт-шоу».

По данным недавнего отчёта Abortion Care Network, независимые учреждения, предоставляющие связанные с абортами услуги, вроде EMW, проводят около 60 процентов процедур абортов в стране, из-за чего они являются крайне важными в области женского репродуктивного здоровья. Но их количество снижается с тревожной скоростью: с 2012 года в США закрылось 145 учреждений.

«Нестабильность, когда не знаешь, получится ли не закрыться, из-за конституциональности какого-то закона, губительна для маленькой независимой клиники».

В семи штатах США в настоящее время остаётся всего по одной клинике. EMW является последним абортарием в Кентукки, а в этом году губернатор штата Мэтт Бевин поставил себе цель закрыть его. Если это ему удастся, Кентукки станет первым штатом без единого рабочего абортария, что, по сути, является запретом соответствующего медицинского обслуживания на уровне штата.

Эрнест Маршалл, врач и сооснователь EMW, сообщил VICE News в этом году, что, несмотря на то, что Кентукки является пролайферским штатом, «[здесь] всегда было достаточно прочойсеров. Это плавание никогда не проходило гладко. Нам всегда мешали законы, но нам никогда не угрожали закрытием».

В центре борьбы EMW против закрытия – проблемы с лицензированием. Чтобы не закрываться, учреждениям, делающим аборты, в Кентукки требуются соглашения о больничном обслуживании и службе скорой помощи, что является эффективной платформой для противников репродуктивного выбора. В этом году учреждению уже угрожали закрытием, так как на его документах якобы была поставлена не та подпись. В связи с прошлогодним решением Верховного суда по делу Whole Women's Health против Хеллерстедта – а он постановил, что ограничения на аборты, часто называемые «законами-ловушками», которые не имеют медицинских оснований или утруждают женщин, желающих сделать аборт, являются неконституционными – EMW подала экстренный иск в суд против Кентукки. Начало рассмотрения дела в суде назначено на сентябрь.

Что же до того, как EMW стала последним учреждением, делающим аборты, в штате, Бриджитт Амири, директор национального Проекта репродуктивной свободы Американского союза защиты гражданских свобод и адвокат, представляющая EMW, рассказала VICE Impact, что это «однозначно является кампанией администрации Бевина, призванной уничтожить абортарии один за другим».

«Когда Бевин только вступил в должность, – продолжила она, – у EMW было два учреждения – одно в Луисвилле, а другое – в Лексингтоне. Planned Parenthood также начала обеспечивать аборты в Луисвилле. Вскоре после вступления в должность губернатор Бевин подал в суд на учреждение EMW в Лексингтоне, стремясь к его закрытию, а также подал в суд на Planned Parenthood в Луисвилле, стремясь помешать организации обеспечивать аборты. А из-за этих разбирательств, которые частично касались действительности соглашений о передаче как лексингтонской EMW, так и луисвилльской Planned Parenthood, в настоящее время, собственно, и существует всего один абортарий».

Аманда Стэмпер, директор по коммуникациям секретариата губернатора Бевина, заявила VICE Impact, что администрация «усердно работает над защитой здоровья, благополучия и жизней женщин в Кентукки».

«Эти требования к соглашениям о передаче – которые вступили в действие в 1998 году и не подвергались сомнению 19 лет – являются важными мерами для обеспечения женщинам возможности пройти надлежащие процедуры для спасения жизни в экстренной ситуации, – говорит Стэмпер. – По сути, все медицинские учреждения в Кентукки обязаны иметь такие соглашения, и примечательно, что индустрия абортов считает, якобы только она должна быть свободна от этих важных мер безопасности».

Также она сказала, что лексингтонскую EMW закрыли в 2016 году, «так как там было грязно, и у неё даже не было лицензии. Из-за подобных антисанитарных условий вполне могут возникать инфекции или осложнения, которые могут требовать неотложной перевозки в больницу и лечения там». Она добавила, что считает «весьма удручающим то, что Planned Parenthood демонстрирует такое безразличие к безопасности женщин».

Как будто атаки на право на аборт в Кентукки с благословения штата недостаточно, в Луисвилле, согласно одной оценке, собралось от 600 до 700 протестующих из OSA. (В этом году Бевин, назвавшийся «беззастенчивым пролайфером», даже встретился с руководством OSA.) Кристин, волонтёрка из сопровождения, также утверждает, что явилось несколько членов христианской террористической группировки Армия Бога, поддержавшей ряд взрывов в абортариях и других актов насилия или взявшей на себя ответственность за таковые.

«Сказать «страх» было бы сильно, но опасения и нервозность – это присутствовало постоянно, – рассказала Кристин. – Стоит только любой группе, которая очень радуется убийствам врачей, делающих аборты, появиться возле вашей клиники, вы начинаете нервничать».

Кристин, которая регулярно сопровождает пациенток в клиники в качестве волонтёрки, утверждает, что риторика во время протеста OSA была более эмоциональной. «Было гораздо больше пения. У нас громкоговорители обычно бывают по субботам, но в этот раз громкоговорители были всю неделю, – вспомнила она. – Их было больше, а шум и вопли были очень неприятными».

Впрочем, в конечном итоге пациентки смогли получить нужные им на той неделе процедуры благодаря совместным усилиям правозащитников, волонтёров, а также представителей местных и федеральных правоохранительных органов. Кроме того, вмешалось Управление юстиции и помогло создать буферную зону перед входом в клинику, чтобы не дать протестующим перекрыть «доступ» пациенткам.

В течение месяца с момента появления в городе OSA, как утверждает Кристин, возле клиники отважились появиться кое-какие новые протестующие-пролайферы, но эта волна с тех пор схлынула. И хотя EMW, быть может, и ведёт дела как обычно, абортарии во всех уголках США продолжают бороться против своего закрытия.

«Закрытия клиник происходили в каждом регионе США, – поведала VICE Impact Никки Мадсен, генеральный директор Abortion Care Network. – Однако люди, нуждающиеся в обслуживании и проживающие в штатах, политически более враждебных к праву на аборт, сталкиваются с наибольшим количеством преград к доступу. Люди в этих штатах вынуждены ездить дальше, и им нередко нужно искать место для ночёвки, брать неоплачиваемый отпуск на работе и искать, где и с кем оставить детей, одновременно имея дело с обременительными ограничениями на аборты в родном штате. Это повышает их фактические расходы – как медицинские, так и личные».

В одном практическом анализе 38-летняя женщина обнаружила, что беременна уже 20 недель, хотя пользовалась ВМС. Из-за того, насколько далеко она жила, ей пришлось проехать 880 миль из Небраски до клиники в Нью-Мексико, готовой выполнить процедуру после 20 недель. Чтобы добраться туда, ей пришлось занять денег на билет на самолёт. Она сказала исследователям: «Почему за такой ужасный выбор нужно бороться? … Почему мне нужно бороться, ездить, класть столько денег на кредитки и выпрашивать столько помощи? Почему эта больница [в моём городе] не может иметь возможности мне помочь? … Я не могу позволить себе этот бой. Если бы я не рассказала родным, я бы не смогла этого сделать. Вот и всё».

Закрытия клиник и ограничения на аборты по политическим мотивам особенно сильно бьют по людям, у которых и без того меньше всего ресурсов, добавила Мадсен. Поэтому для небелых женщин, молодых женщин и родителей, едва сводящих концы с концами – групп, которые с большей вероятностью обращаются за обслуживанием в связи с абортами, – преграды к доступу увеличиваются.

Закрытия клиник также не вполне ограждают женщин от абортов; напротив, ещё больше женщин могут вызвать у себя аборт сами. Как отмечает недавняя авторская колонка в Scientific American, женщины всегда находили способы прервать беременность – являлась эта процедура легальной или нет. По данным одного исследования 2015 года, после того, как в Техасе в 2013 году были приняты несколько положений об ограничении абортов (в конечном итоге отменённых), от 100 000 до 240 000 техасских женщин в возрасте от 18 до 49 лет попытались прервать беременность самостоятельно без медицинской помощи, несмотря на то, насколько опасно это может быть.

«Независимые учреждения, делающие аборты, вроде EMW находятся на передовой в борьбе за спасение охраны здоровья женщин, – заявила Мадсен. – Они делают право на аборт реальностью в нашей стране. Крайне важно, чтобы наши сообщества начали обращать внимание на их роль, определять, кем являются лица, предоставляющие эти услуги, и обращались к ним, а также предоставляли непосредственную поддержку».

ЧИТАТЬ БОЛЬШЕ: В Техасе фактически запрещают аборты после 13 недель, даже в случае изнасилования

Пока женщины Кентукки ждут, когда суды примут решение о будущем доступа к абортам в штате, будущее EMW висит на волоске.

«Нестабильность, когда не знаешь, получится ли не закрыться, из-за конституциональности какого-то закона, губительна для маленькой независимой клиники, – сказала Амири. Она наблюдала это лично в случае техасских абортариев, которые представляла ранее. – Одна из клиник, которые я представляла, в Далласе, просто не смогла продолжать работу, потому что, как сказал один человек из её персонала: «В шоковом состоянии долго не проживёшь». Нельзя жить изо дня в день, не зная, закроют вас или нет в зависимости от того, какое решение примет суд».