Недавние события на Манежной площади и у здания мэрии Москвы от 28 мая наглядно проиллюстрировали ответ на извечный русский вопрос: кого считать геем, а кого пидорасом. Мероприятие, изначально анонсированное как акция против гомофобии, было моментально окрещено неравнодушной общественностью чуть ли не крупнейшим гей-парадом Млечного Пути и соседних галактик.
По прибытию на место действия нас ждало разочарование. Вместо роскошного травести-шоу и потрясывающих солидными достоинствами шимейлов нас ожидало несколько интеллигентного вида мужчин среднего возраста в очках с листовками, робко требовавших уважения прав тех, кого по традиционной российской инертности здесь называют "секс-меньшинствами". Вместо оголтелых вечно горячих хитов Village People и весёлого танца еврогеев Y.M.C.A. — отрешённые лица двух худосочных лесбиянок с неистребимой печатью чрезмерного прослушивания группы "Ночные Снайперы". Один из представителей гей-движения России и вовсе изображал из себя глухонемого перед телекамерами западных телеканалов, отказываясь давать комментарии. Опытный взгляд моментально считывает очередную музыкальную аллюзию на бессмертный хит Бориса Моисеева "Глухонемая любовь".
Этими личностями, по сути, и был ограничен круг действительных участников гей-акции. Впрочем, традиционную для любого цивилизованного гей-прайда колонну любителей садомазохизма, доминации и подчинения, топов и боттомов составляли национал-патриоты из ближнего и дального подмосковья. Те самые "русские", с которыми "Бог" на вытертых маминым стиральным порошком футболках производства самодержавных и православных ткацких мануфактур Бангладеш.
Ходячие иллюстрации, сошедшие со страниц учебников по современной психологии, застрявшие на анальной стадии развития, были полны решимости воспрепятствовать превращению Третьего Рима во Второй Содом. Авторитарные личностные типажи с отметинами тяги к подчинению на незатронутых цивилизацией лицах были тверды в своём великодуховном порыве и немедленно объединились со своими собратьями по разуму, коих на 28 число в центре Москвы было предостаточно: сферическими русскими бабками с футуристическими иконами, на которых изображены неизвестные каноническому православию персонажи, православными хоругвеносцами, коих в контексте события уместнее называть хоругверастами, и просто сочувствующими представителями агрессивно-послушного большинства.
Смотр латентных адептов анально-оральной субмиссивности в этом смысле прошёл гораздо показательнее ожидавшегося смотра сил гомосексуального резистанса. К чему сетовать на то, что у нас гей-парад не такой красивый и красочный как в Берлине или Амстердаме? Разве в Берлине вы бы увидели, как предельно неравнодушная русская женщина со следами очевидного алкогольного делирия на несвежем лице, со всею страстию рассказывала бы о наркоманских войнах в Кашире? Вторил бы ей берлинский человекоподобный клещ, вцепившись в мясистую жопу своей дебелой подруги в советской пилотке на голове? Разгорелся бы в центре всего нелепого собрания городских фриков гуманитарный диспут на тему половой любви в античных обществах с упоминаниями Тита Ливия и Иосифа Флавия, чьи бренные останки наверняка крутились пропеллером в возмущении от пидорастических извращений, учинённых над их текстами московскими антигей-сопротивленцами в XXI веке!?
Нет, нет и ещё раз нет. И не следует сокрушаться и рыдать на тему того, что у нас, дескать, не выходит так же красиво как у них, в Европе. Национальный колорит сопутствует даже таким нетривиальным акциям, как гей-парад. По иронии судьбы, настоящий парад пидарасов провели не быстро упакованные в автозаки немногочисленные поборники радужного знамени, а несколько десятков бородатых ротозеев, бочкообразный мужик в гавайской рубахе, особо рьяно призывавший "петушить петухов в петушатнике" (такие, кстати, очень ценятся в гей-сообществе в качестве "папочки-медведя". Если бы наш герой знал, сколько ему готовы заплатить отдельные лица только лишь ради того, чтобы сделать ему минет со складками его необъятного живота у себя на голове — он бы явно пересмотрел своё мнение по данному вопросу), а также пара откровенных хуесосов, проходивших мимо, но очень быстро включившихся в гомосексуальный но пасаран. Позднее, эта сладкая парочка с седыми мудями на подбородках активно раздавала интервью репортёрам о вреде гомосексуализма для здорового общества. При этом, настоящие мужики отчего-то делали это в обнимку, активно жамкая друг друга за плечи.
Словом, на наш взгляд, московский гей-парад вполне удался. По крайней мере, пидарасов присутствовало в избытке. Так что пусть захлопнут свои алчные пасти либеральные инстанции всяких датчан, немцев и разных прочих шведов! Пидорам везде у нас дорога, пидорам везде у нас почёт. Просто выглядят они чуть иначе. По-нашему, по-бразильски.