Начинающий режиссер Ромео Тибериад собрал около 25 часов подобных угнетающих рассказов для своего документального фильма о депортации цыган из Румынии в Преднестровье во время холокоста. Цыган Ромео, который также работает советником в цыганском сообществе региона Долж в Румынии, в 2008 году начал работать над своим фильмом, призванном напомнить, что пострадали не только евреи, когда немцы озверели меньше, чем 100 лет назад. Нацисты ненавидели и цыган тоже. Фильм еще не закончен; Ромео хочет охватить все регионы Румынии, где все еще можно найти выживших, перед тем, как он все-таки соберет воедино отснятый материал. Между тем Ромео согласился поговорить со мной о его проекте и каннибалах поневоле, которых он встречал лично или знал по рассказам.
VICE: Привет, Ромео. Для чего ты снимаешь этот документальный фильм?
Ромео Тибериад: Для меня очень важно сделать фильм, который может послужить историческим архивом этих событий, чтобы они не остались просто городскими легендами. Выжившие цыгане сейчас уже очень старые люди, и скоро никого не останется в живых, чтобы рассказать их трагическую историю. Я ничего не знал о Холокосте моего народа, пока мои бабушка и дедушка не рассказали мне, что их, и моих родителей, тоже забрали в концентрационные лагеря. Это причинило мне много боли.
Субтитры: «Меня зовут Ромео Тибериад, и я настоящий цыган из Крайовы».
Расскажи нам о своих бабушке и дедушке.
Ион Антонеску, румынский военачальник тех времен, приказал, чтобы только цыган-кочевников забирали в лагеря, потому что они подрывали его режим. Но в конце концов он депортировал их всех. Моих бабушку и дедушку забрали 13 сентября 1942 года, согласно Национальным Архивам. Бабушке было 23 года, а маме всего 10 месяцев. Семью разделили, как только они въехали в Преднестровье. Дедушку увезли в другой лагерь, но он смог сбежать и переехать в лагерь, где приходилось жить бабушке. Они прожили там в ужасных условиях, без медицинской помощи до 1944 года.
То есть им даже не оказывали первой помощи?
Если кто-то из них заболевал, их лечили единственным доступным лекарством, сделанным из каких-то объедков пожилыми женщинами. Многие умерли от тифа. Мертвых не разрешали вывозить из лагеря. Трупы просто разлагались, вызывая тошноту у остальных. Через какое-то время вырыли общую могилу в нескольких метрах от лагеря. Надзиратели, которых мой народ называл "Ciolovec", бросали туда людей, которые казались больными, чтобы ускорить их смерть.
Субтитры: «Худшее – это то, что когда умирал ребенок, они запекали и ели его, чтобы
не умереть от голода».
Они получали еду и питье?
Да, сначала им выдавали воду и пятисотграммовый паек поленты в день. Но это было только для тех, кто работал. Они работали в полях больше, чем по 8 часов в день. Этого пайка, конечно, было недостаточно для больших семей. Некоторые сбегали по ночам, чтобы грабить близлежащие деревни и лагеря, чтобы накормить своих детей, но ближайшие поселения были в 8 милях от них. Они бежали всю ночь, чтобы успеть вернуться к утру, когда надо было выходить на работу. Через несколько месяцев еду выдавать перестали, и тогда начался ужас.
Где они спали?
Где только могли. Большинству пришлось жить в землянках, выкопанных посреди поля, рядом с забором из колючей проволоки. Они использовали куски картона или меха, которые находили на работе, как крышу для своих нор. Два года они выживали как троглодиты. Хотя эти импровизированные «крыши» немного защищали их от дождя, почва все равно была мокрой, так что они жили в лужах грязи. Большинство цыган жили большими семьями, родами, но были и те, кто был совсем один. Со временем многих перевели из одного лагеря в другой.
Субтитры: «Когда кто-нибудь заболевал, его оставляли лежать в таком состоянии восемь дней.
Если за это время ему не становилось лучше, на девятый день его бросали в яму».
Цыган и евреев держали раздельно?
Не всегда. Хотя с евреями обращались еще хуже, чем с цыганами. Им даже не разрешали работать за еду. Но через какое-то время те же меры применили и к цыганам. Люди голодали, так что они начали есть друг друга. Им пришлось зарезать некоторых из своих детей, чтобы остальные не умерли от голода. Когда я узнал об этом, меня стошнило, и я зарыдал.
То есть им пришлось есть собственных детей?!
Я снял четыре или пять эпизодов со свидетелями этих событий. Один цыган из рода Аргинтари сказал мне, что, когда умер его ребенок, ему пришлось отрезать ягодицы и голени своего сына и пожарить их на костре, чтобы накормить остальных детей. Другие рассказывали мне, что у них просто не было выбора, кроме как заколоть живых детей на мясо.
Субтитры: «И после того, как поели собаки, нас тоже заставляли есть».
Выжившие получили какую-то компенсацию от румынского правительства?
Очень немногие получили пособие в четыре-шесть тысяч евро. Остальных просто ободряюще похлопали по спине. По закону можно получить статус жертвы депортации, только если двое других выживших засвидетельствуют это перед нотариусом или подадут в суд на государство. У семидесятилетних стариков нет на это ни времени, ни денег. Эта система работает только в немногих регионах Румынии. Несколько лет назад один удачливый цыган получил этот статус, написав письмо президенту, но это случилось во время предвыборной кампании.
Цыгане из твоего региона что-нибудь получили?
Нихрена они не получили, потому что солдаты, проводившие депортацию, не вели никакихзаписей. Там даже не так много денег, всего 40 евро в месяц, которые они должны были получать пожизненно. Они постоянно приходят ко мне просить о помощи. Я пытался отвести их к тем, кто занимается государственными выплатами в нашем регионе, но им сказали только: «Подавайте на нас в суд!» Хотя румынское государство действительно совершало над ними эти зверства, оно все равно не хочет даже частично взять на себя ответственность за то, что оно сотворило, дав этим людям хотя бы маленькую финансовую помощь. Дискриминация всегда была серьезной проблемой в Румынии.
Что было тяжелее всего в процессе работы над фильмом?
Главной проблемой стало то, что мне надо было путешествовать по стране со съемочной группой на свою зарплату. К тому же некоторые люди неохотно со мной разговаривали, потому что я просил их заново переживать ужасные моменты их прошлого. Остальные хотели помочь мне и в свою очередь помочь им восстановить их права. Мое главное преимущество состоит в том, что я говорил на их старом языке, цыганском, говорил на языке их сердец.
Ещё о цыганах: