Quantcast

Дэвид Линч одержим тем, как машины нас убивают

И именно это делает его одним из величайших экскурсоводов-кинематографистов Америки.

Рик Паулас

Примерно посередине «Диких сердцем» Дэвида Линча, пока по радио играет «Wicked Game» Криса Айзека, герои фильма – возлюбленные в бегах Сейлор (Николас Кейдж) и Лулу (Лора Дерн) – замечают посреди тёмного двухполосного шоссе – разбросанную одежду. Они едут вперёд и видят ещё одежду, из которой складывается рассыпчатая одёжная дорожка, ведущая с шоссе в пустыню.

Там, среди кустарника и стрекочущих сверчков, работает вхолостую машина, перевёрнутая вверх тормашками. Её передние фары светят на тело человека, лежащего навзничь, с залитым кровью лицом. Мгновение спустя из темноты еле выходит женщина (Шерилин Фенн), растерявшаяся от событий, сопутствовавших её собственной кровавой ране на голове. Она замечает мертвеца, жалуется на «что-то липкое на волосах», падает, кашляет кровью и умирает. «Она умерла прямо перед нами, – говорит Лулу. – С чего бы ей так поступать, Сейлор?»

А действительно, почему? Сцена не сочетается с остальным фильмом и совершенно не обсуждается дальше по сюжету, если не считать мгновения, когда Сейлор и Лулу думают, не является ли авария дурным предзнаменованием для их путешествия. Однако это идеальный пример демонстрации Линчем того, что он заслужил свой статус самого американского кинорежиссёра: он раскалывает фасад и рассматривает таящийся ужас в концепции «Америки».

Анализ сомнительной тёмной стороны кажущихся невинными норм являлся опорой всей карьеры Линча, возможно, став наиболее очевидным в начале «Синего бархата», когда он обходит вниманием девственно белый штакетник ради съёмки крупным планом лютых муравьёв, путающихся в траве внизу. В таком случае неудивительно, что в течение всей своей карьеры Линч являлся поставщиком топлива для кошмаров на основе самого безвредного ужаса в американской жизни – автомобиля.

Для Линча машины – это что угодно, только не просто средства передвижения. В «Синем бархате» они – клетка, в которой психопат-садист пленяет едва выпустившегося из старшей школы сыщика ради увеселительной поездки. В «Шоссе в никуда» они – навороченное средство передвижения, которым мафиозный босс пользуется, чтобы сбить с дороги едущего слишком близко подонка, а затем преподать жестокий урок о важности прочтения инструкции. В «Малхолланд Драйв» они – бог из машины, с которого и начинаются фантастические события фильма. В оригинальных сериях «Твин Пикс» они – улики, спрятанные в частных объявлениях; в «Твин Пикс: Возвращение» они играют определённую роль в том ужасном происшествии, когда Ричард Хорн сбивает пешехода и скрывается с места преступления. (Даже «Елена в ящике», снятый в 1993 году дебютный фильм дочери Линча Дженнифер, содержит одну из самых непреднамеренно смешных сцен, где сбивают человека и скрываются с места преступления).

Так что же в машинах такого привлекательного для Линча? Возможно, это нечто личное. В своей книге «Weirdsville, USA: The Obsessive Universe of David Lynch» («Роковой город, США: Маниакальная вселенная Дэвида Линча») Пол А. Вудс упоминает, что сцена в «Диких сердцем» может быть основана на «ужасающем ДТП» в Виргинии, в котором погиб друг детства Линча. (Следует отметить, что я не смог подтвердить эту точку зрения с помощью других источников.) Однако существует возможность, что машины как ужастики появляются тогда, когда режиссёр, проживший жизнь в Америке, вводит этот опыт в своё творчество.

Машин в США больше, чем где-либо ещё в мире, по множеству причин. Например, людей очень много, и очень много пространства, в которое эти люди хотят попасть. Но если смотреть глубже, американцы любят свои машины до глубины души, не просто из прагматических побуждений. Трасса 66, рокабилли, автокинотеатры, старые автомобили, NASCAR – это чисто американские творения, родившиеся благодаря культурному перекрёстному опылению консьюмеризма и «личной свободы», возможность которой он даёт. Брюс Спрингстин не просто так поёт о машинах, а Джей Лено точно так же не просто так их собирает.

И всё же за элегантностью навощенного ограждающего щитка скрываются приземлённые и опасные реалии водительской жизни в Америке. Тут и зашкаливающее среднее время поездки, фактор, приводящий 80 процентов американцев в дорожную ярость не менее раза в год, и более 30 000 человек в год, гибнущих в автокатастрофах. Автокатастрофы обеспечивают в Америке примерно столько же смертей, сколько и огнестрельное оружие (правда, две трети смертей из-за огнестрельного оружия при этом записывают в самоубийства). Столкновения же автомобилей – это страшные и болезненные происшествия, во время которых переплетаются металл и плоть. (К счастью, если дело совсем уж плохо, вы даже не поймёте.)

Но хотя контроль над огнестрельным оружием – это горячая тема, которая с треском и шумом добивается внимания СМИ всякий раз, когда происходит очередной массовый расстрел, о постоянном ритме автомобильных смертей нет ничего. Они – это то, что мы приняли как цену жизни в Америке – неизбежное зло, которое надо смять и забросить в мусорную корзину на задворках сознания. С ними нужно смириться, потому что ситуация никогда не изменится.

Поэтому вместо того, чтобы добиваться поддержки в связи с общественным транспортом или требовать новых норм безопасности, соответствующих росту средних скоростей, мы запрыгиваем в машины – будучи пьяными, под кайфом или играясь с телефонами – и сливаемся с другими самоходными коробками из металла и механизмов. Мы ни секунды не задумываемся, что с нашей нежной плотью и хрупкими косточками что-либо случится по время поездки, в противном случае у нас бы никогда не хватило смелости покинуть подъездную дорожку к дому.

Всё это, конечно, уже известно Линчу, либо из личного опыта, мелочей, открывшихся на сеансах медитации, либо просто из повседневного ужаса, которым пропитываешься, проживая жизнь в Америке. Неудивительно, что Линч остаётся популярным за границей: он лучший экскурсовод-кинематографист Америки.

Следите за сообщениями Рика Пауласа на Twitter.