VICEhttps://www.vice.com/ruRSS feed for https://www.vice.comruMon, 31 Dec 2018 21:35:00 +0000<![CDATA[О чём мы не говорим, когда говорим о материнстве]]>https://www.vice.com/ru/article/pavaqk/o-chyom-my-ne-govorim-kogda-govorim-o-materinstveMon, 31 Dec 2018 21:35:00 +0000Сейчас вроде бы уже очевидно, что этот год является годом материнства. Не только наконец-то появились пространства, в которых женщины могут говорить о реальности родов, грудного вскармливания и материнства в любом возрасте – диалог также, разумеется, дополняют литературные и поп-культурные произведения. Назову лишь пару совсем недавних произведений: комедийное шоу Эли Вонг для Netflix «Крутая жена» остроумно проливает свет на двойные стандарты, связанные с гендерными ролями сразу после деторождения, а «Талли», где в главной роли снялась Шарлиз Терон, жутко изображает одиночество, пережитое одной женщиной во время послеродовой депрессии.

Среди новых книг, поднимающих вопросы о том, каково это – иметь детей, о замалчиваемых сторонах этого дела, а также о связанных с этим стыде, чувстве вины и ожиданиях, « Mothers» («Матери») Жаклин Роуз, «Free Woman» («Свободная женщина») Лары Файгель и «Идеальная няня» Лейлы Слимани. Но едва ли не самым смелым и нужным является роман «Материнство» Шейлы Хети, в котором она выражает все сомнения касательно того, стоит ли заводить детей, которые она испытала ближе к 40 годам – от метафизических до интеллектуальных и совсем мелочных, – а также свои сомнения, касающиеся роли художника. Осторожно, спойлер: она детей не хотела, и роман – о том, как она примирилась с тем, что это значит:

«Незаведение детей кажется столь же замечательным, невероятным и особенным, как и заведение детей. И то, и другое кажется своего рода чудом. И то, и другое кажется великим подвигом. Следование требованиям природы и сопротивление им (и то, и другое поистине прекрасно) – и то, и другое по-своему поразительно и трудно».

«Материнство» отмечено фирменными умом, остроумием и наблюдательностью Хети. Также это – единственная в своём роде книга, в которой рассказывается о материнстве, но нет ребёнка. Безымянная рассказчица – писательница, живущая в Торонто со своим бойфрендом (у которого есть дочь от предыдущих отношений и который считает родительство «величайшим надувательством всех времён и народов», но уважает её выбор, заниматься им или нет) и окружённая друзьями, которые как будто поголовно озабочены вопросом о том, когда у них будут дети – если их ещё нет, – и советуют рассказчице, что делать.


Смотреть:

Я встретила Хети, когда она рекламировала книгу в Лондоне, и Хети высказала свои мысли о первоначальном восприятии книги в США. «О ней говорят так, как будто эта героиня пытается решить, заводить или не заводить ребёнка, но чем больше я об этом думаю, тем больше мне [кажется]: нет, на самом деле это героиня, которая не хочет ребёнка, которая пытается жить таким образом и понять, можно ли ей это. Позволяет ли это ей она сама».

Хети надеется, что её книга «поможет отдельным женщинам найти собственные слова для [этой борьбы]», потому что таких, пожалуй, не существует. Как вообще назвать отсутствие детей, обойдясь при этом без отрицания? В недавнем интервью LA Review of Books Хети цитирует свою подругу, художницу Лиэнн Шэптон (дизайнера обложки книги, также написавшую книгу «Women in Clothes» («Женщины в одежде») в соавторстве с Хети и Хайди Джулавиц): «Если бы мужчины рожали, вопрос о том, заводить или не заводить детей, был бы основным вопросом философии с начала времён… Мне отвратительно видеть, как эту дилемму выхолостили и стали представлять как легкомысленный и суетный «жизненный выбор». Когда я спрашиваю Хети об этом, она добавляет: дело ещё и в том, что «люди очень долгое время не имели возможности делать этот выбор, и лишь в нашем поколении, да ещё, может, в предыдущем женщины хотя бы решили, что у них есть выбор – не только в биологическом, но и в социальном плане».

Это очень непростое решение (если его вообще можно так назвать), и оно, к тому же, вызывает в нас противостояние самых противоречивых наших желаний. «Но ведь некоторые женщины счастливы! А некоторые женщины – нет. Откуда мне знать, какой буду я? Узнать можно лишь тогда, когда будет уже слишком поздно», – пишет Хети. Иногда детей заводят под предлогом того, чтобы в будущем нам не пришлось жалеть о своём выборе, но достаточно ли хороша эта причина для того, чтобы сделать то, чего мы не хотим делать в настоящем (и к тому же многим из нас, кому сейчас 30 с лишним, друзья неустанно говорят, что это – несказанно изнурительное самоуничтожение)?

Рассказчица размышляет: «Это внезапно показалось огромным заговором для того, чтобы помешать женщинам 30 с лишним лет – в том возрасте, когда у человека наконец-то появляются мозги, а также навыки и опыт, – делать с этим хоть что-то полезное. Это трудно, когда огромная часть вашего разума в любой момент озабочена такой возможностью».

«Жить всего одной жизнью становится приятнее… Это просто гораздо слаще».

Едва ли не больше всего в творчестве Хети мне нравится то, как она выражает тревогу из-за желания испытать в жизни всё – тревогу, которая, по её словам, утихла. «Жить всего одной жизнью становится приятнее. Раньше это казалось постыдным, а сейчас, становясь старше [ей 41 год], я понимаю, что на самом деле для меня это – огромное облегчение и своего рода радость. Это просто гораздо слаще. Думаю, будучи моложе, я чувствовала себя обязанной попробовать в жизни всё, потому что думала, будто иначе не смогу познать мир. А сейчас я считаю, что мир можно познать конкретно через собственную жизнь. Ограниченность – это хорошо, потому что она позволяет относиться с огромной заботой к тому, что вам принадлежит».

Как и её предыдущий культовый роман «How Should a Person Be?» («Каким должен быть человек», включенный New York Times в список «нового авангарда» от женщин-писательниц), «Материнство» метапрозаично, провокационно и экспериментально. Оно читается с напряжением; структура романа иногда воспроизводит её менструальный цикл (она рассказывает о том, что делает с телом и психикой ПМС) и эзотерические элементы вроде гадания по картам таро, консультаций у экстрасенса и методики предсказания, созданной по образцу древнекитайской книги «И Цзин».

Хети утверждает, что ей захотелось включить их в книгу, «потому что это помогает рассказчице обдумать свои проблемы […]; ей как будто бы нужен Бог, а доступ к нему у неё, атеистки, есть только через презираемых гадалок и карты таро».

Я спрашиваю её, почему, на её взгляд, в 2018 году женщины обращаются ко столь фундаментальным вопросам (размножаться или не размножаться) – может, это совпадение? «Я часто вижу, что в искусстве или литературе очень многим людям одновременно приходит в голову одна и та же мысль, и кто его знает, почему так происходит, но это просто факт: мы все взаимосвязаны».

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
pavaqkМарта БауселсZing Tsjengбеременностьнезапланированная беременностьродительствосчастливое материнствовопросы культурыVice о книгах
<![CDATA[Твой контрольный список здравомыслия на 2019 год]]>https://www.vice.com/ru/article/qvqx9x/tvoj-kontrolnyj-spisok-zdravomysliya-na-2019-godMon, 31 Dec 2018 19:17:00 +0000О всеобщей борьбе с психическими заболеваниями – по крайней мере, с тревогой и депрессией – уже говорили и напридумывали много мэмов, так что мы можем перестать притворяться, что не пугаемся огромной горы стресса, который нас тянет вниз. Молодые люди страдают депрессией больше, чем когда-либо прежде, и в отличие от предыдущих поколений, мы на самом деле говорим об этом: недавние исследования показывают, что миллениалы более восприимчивы к психическим заболеваниям и более охотно откровенны, чем предыдущие поколения. Но чирикать обо всем, что вы хотите не решает проблему. А что же решит?

Мы не можем изменить большинство вызывающих беспокойство ситуаций как например, срок сдачи результатов работы, которые совпал с трагичным разрывом отношений и мигренью на тему политики, но есть факторы, которые находятся полностью под нашим контролем, и которые определяют нас как самых непоколебимых личностей. Здесь, основываясь на сочетании месседжей и советов от Дэвида Клемански, психолога и директора по поведенческой медицине в Университете штата Огайо, лежат четыре фундаментальных точки крепления «палатки психической стабильности».

Спать дольше

Восемь часов в сутки – это незыблемая общая рекомендация для крепкого ночного сна. Даже если вы чувствуете себя хорошо через четыре или пять часов, скорее всего, вам нужно больше для оптимального психического здоровья и осознанности (существуют так называемые «малоспящие», которым действительно нужно не больше четырех часов в день, но таких людей очень мало). Точнее, те, кто мало сит подвергаются более высокому риску развития или обострения тревоги и депрессии. Если вы не можете заснуть и чувствуете, что это начинает сказываться на вашем уме, примите во внимание следующий совет психологов и экспертов по сну:

  • Заведите блокнот-дневник и держите его возле кровати и ночью записывайте в него список вещей, которые вас беспокоят. Это действие, которое направлено на временное снятие этих проблем, может облегчить некоторую тревогу и позволит вам достаточно расслабиться, чтобы уснуть.
  • Попробуйте простое глубокое дыхание: медленное-медленное (около семи секунд на вдохе и выдохе) десять раз подряд. Когда вы медленно вдыхаете и выдыхаете, вы перефокусируете свой ум, ослабляете свое беспокойство и замедляете свое тело, чтобы подготовить его ко сну.
  • Послушайте звуки дождя или природы, или что-то другое, что успокаивает.
  • Не ложитесь спать, если вы действительно не готовы ко сну, или если вы не заснули через 10-15 минут. В таком случае, встаньте с постели и не ложитесь пока не почувствуете усталость.

Физические упражнения

Несмотря на то, что физические упражнения не могут вылечить вашу тревогу или депрессию, между вашим эмоциональным благополучием и вашей физической активностью существует тесная связь. Это означает, что если вы не получаете достаточного количества физических нагрузок, вы отказываетесь от эндорфинов и других естественных химических веществ, которые могут значительно улучшить ваше настроение. Старайтесь заниматься физическими упражнениями по 30 минут по три-пять дней в неделю. Не важно какие это будут упражнения, однако кардио тренировки могут быть особенно полезны людям, которые испытывают симптомы тревоги или депрессии. Если у вас возникли проблемы с перетаскиванием задницы с дивана, вот несколько советов:


Больше по теме здоровья:


  • Не ждите пока к вам придет мотивация или воодушевление. Простое действие «вставать и делать что-то» изменит ваше мышление. Вам даже не нужно идти в спортзал, просто начните с небольшой прогулки и продолжайте двигаться в этом направлении.
  • Если вы хотите сделать пробежку утром, но у вас нет мотивации, рассмотрите вариант сна в в тренировочном костюме и положите кроссовки рядом с вашей кроватью. Это звучит глупо, но чем меньше усилий требуется, чтобы выйти за дверь, тем выше вероятность того, что вы это сделаете.
  • Работайте с тренером, или кем-то, кто может сделать ваши тренировки более увлекательными и может поднять вашу мотивацию и ответственность.
  • Восстановите старую привычку к фитнесу, которой вы наслаждались в прошлом. Реактивировать старую практику может быть проще для вашего мозга, чем начинать новую.

Подведите итоги употребления наркотиков

Выпив один или четыре коктейля, вы получаете удвольствие, но алкоголь является депрессантом, который способен изменять уровень серотонина и других нейротрансмиттеров в мозге, что может на самом деле еще больше усугубить ваше беспокойство. Подобно тому, как травка помогает многим из нас расслабиться, эта временная мера может показать, что вы чувствуете себя на грани, когда не находитесь под действием алкоголя или травы, или таблеток. Трава и алкоголь – опьяняющие пластыри. Если вы замечаете всплеск беспокойства, депрессии или отупления после приема, вы можете внести изменения, не отказываясь полностью от этих привычек:

  • Если вы пьете, чтобы отвлечь себя от неприятных ощущений или ситуации, вам легко потерять контроль, перейти от нуля к полному беспорядку, это случится очень быстро. Помните: всего должно быть в меру, и вашего жидкого мужества и смелости в том числе. Для большинства людей это будет означать выпить только пару коктейлей вместо трех или четырех.
  • Если вы хотите меньше полагаться на «сорняки», рассмотрите возможность нормирования определенной суммы на каждый день с постепенным сокращением. Имейте в виду, что отказ от привычки редко происходит линейно, поэтому дайте себе возможность практиковать сдержанность в некоторые дни и быть менее успешными в других случаях.
  • Если идея быть трезвым в социальных ситуациях кажется нереальной, возможно, стоит попробовать психотерапию, чтобы пересмотреть способы управления социальными настройками, или поговорить с врачом о том, чтобы попробовать лекарства, которые стратегически взаимодействуют с вашими нейротрансмиттерами. Это может помочь справиться, по крайней мере, с некоторыми видами беспокойства.

Пользуйтесь технологиями и гаджетами с умом

Почти каждый эпизод «Черного зеркала» удручает, как дерьмо. А слишком много технологий может привести к еще большей депрессии. Вы знаете, что если не проверяете социальные сети, чтобы отвлечь себя от эмоций, которые вы не хотите испытывать (это в любом случае имеет неприятные последствия, поскольку Instagram - это фабрика неадекватных действий человека), то чувствуете себя плохо. Обмен сообщениями является питательной средой для недопонимания; люди, у которых уже есть депрессия и беспокойство, обнаружат, что постоянное ожидание сообщений на самом деле не весело и не хорошо для психики. Никто из нас не сделает ничего более дикого, чем отключение наших телефонов в 10 часов вечера, но есть способы снижения вреда, чтобы обуздать безумную техническую зависимость:

  • Попробуйте отправлять аудиосообщения вместо текстов. Это может помочь ограничить недопонимание, которое происходит, когда вы не можете выдержать чей-то тон общения.
  • Переключение телефона черно-белый режим затрудняет его использование или, по крайней мере, не доставляет удовольствие, что в свою очередь полезно, если вы пытаетесь сократить экранное время.
  • Планируйте ежедневные мини-технологические каникулы. Занимайтесь в это время деятельностью, которая не имеет никакого отношения к вашему телефону или ноутбуку, скажем, в течение 30 минут. Это имеет двойное преимущество: вы сокращаете использование технологий, добавляя в свою жизнь новое (идеально здоровое и стимулирующее) поведение. Считайте, что еще один шаг из многих других в правильном направлении.

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
qvqx9xРауль ПунджабиKate LowensteinЛия Кантровицтехнологииновые технологииупражненияпсихическое здоровьемозгтревожное расстройствотревожностьмозг человекадепрессивное состояниепутеводители
<![CDATA[ЛСД меняет то, как мы воспринимаем время]]>https://www.vice.com/ru/article/j5zd7p/lsd-menyaet-to-kak-my-vosprinimaem-vremyaFri, 28 Dec 2018 18:08:00 +0000В 2015 году, когда когнитивный нейробиолог Девин Терхун был сбит автомобилем, все действие заняло меньше секунды, но ему показалось, все длилось гораздо дольше.

«Я ехал [на своем велосипеде] очень быстро, и поэтому, когда я врезался в машину, я полетел назад на 15 футов или даже больше», говорит он. «Объективно, я уверен, что все это произошло менее, чем за секунду, но я испытал полет в воздухе длительностью в, как минимум, 5 секунд – это было очень медленно и долго».

Время растянулось от миллисекунд до секунд, и Терхун пережил за секунды то, что мы испытываем менее драматично каждый день. Мы измеряем время в заданных количествах: секунды, минуты и часы. Но, кажется, время – более пластичное. Десять минут, пока тебе скучно, - это вечность, и те же десять минут с твоим лучшим другом истекают, как его и не было.

Эта пластичность в восприятии времени усиливается только тогда, когда в игру входят психоделические препараты. Обзор галлюциногенов, проведенный в 1964 году, показывает, как долго мы играем с циферблатами времени, ускоряя и замедляя его с помощью наркотиков. В одном из сообщений о мескалиновом опьянении, опубликованном в 1913 году, говорилось, что мескалин заставляет человека чувствовать, что «ближайшее будущее несется с невероятной скоростью, а время безгранично».

Исследование, проведенное в 1954 году, выявило временные расстройства у 13 из 23 человек под воздействием психоделиков. Большинство из них испытывали «чувство временной изолированности», когда только настоящее было реальным, а прошлое и будущее были далеко-далеко. «Один субъект переживал «вневременное, приостановленное состояние; некоторые чувствовали, что «время ускользает очень быстро», в то время как у других течение времени замедлялось» пишется в обзоре. «В одном случае, когда настроение колебалось между приподнятым и депрессией, течение времени воспринималось соответственно как быстрое и медленное».

Восприятие времени – это фундаментальный процесс мозга, тесно связанный с вниманием, эмоциями, памятью, психиатрическими и неврологическими расстройствами и даже сознанием. Несмотря на то, что ученые неоднократно на протяжении десятилетий отмечали, как наркотики могут изменять восприятие времени, очень немногие были в состоянии ответить на вопрос исключительно с помощью тщательно разработанных исследований.

Терхун говорит, что он был заинтересован в понимании нейрохимических механизмов, связанных с искажениями в восприятии времени, и лекарства являются одним из способов сделать это. Психоделики действуют на определенные пути и химические вещества в мозге, и если они также изменяют восприятие времени, мы можем точно узнать, как это происходит.

В конце ноября Терхун и его соавторы опубликовали рандомизированное, двойное слепое, плацебо-контролируемое исследование по психофармакологии о влиянии микродоз ЛСД на восприятие времени людьми. Они обнаружили, что даже при малых дозах ЛСД, похоже, меняется способ интерпретации времени людьми, хотя детали того, как и когда еще предстоит выяснить и изучить.

В новой работе 48 здоровых людей были разделены на четыре группы. Одна группа получила плацебо, а другие три получили разные небольшие дозы ЛСД: 5, 10 или 20 микрограммов. Затем они сделали то, что называется задачей временного воспроизведения. В этом задании вы видите что-то на экране в течение определенного промежутка времени, в исследовании это был синий круг, и вас просят вспомнить и воссоздать, как долго вы это видели.

Участникам был показан синий круг в течение промежутков времени от 800 миллисекунд до 4,000 миллисекунд с шагом 400 миллисекунд. «Таким образом, этот синий кружок был показан на экране, скажем, в течение 1,200 миллисекунд или 1,600 миллисекунд, и так далее», - говорит Терхун. «Участник должен был сосредоточиться на этом, оценить и запомнить эту продолжительность». Затем они удерживали клавишу пробела на компьютере в течение того же периода времени, в течение которого они видели круг.

Терхун и его коллеги посмотрели, насколько точны были репрезентативные интервалы между различными группами людей, и обнаружили, что люди из ЛСД групп обычно удерживали пробел в течение значительно более длительных периодов времени, чем группа, принимавшая плацебо. Исследователи называют это «чрезмерным размножением».

Важно отметить, что Терхун говорит, что они видели эти изменения в восприятии времени без каких-либо серьезных сознательных эффектов от препарата. Они просили людей сообщить, чувствуют ли они что-либо от приема ЛСД, такие как искажения восприятия, необычные мысли, чувствуют ли они себя в приподнятом настроении или их концентрация нарушена. Было несколько слабых эффектов, но статистически изменение восприятия времени происходило независимо от какого-либо субъективного влияния препарата.

В предыдущей работе, посвященной восприятию времени и галлюциногенам, фактором, который усложнял интерпретацию, были сильные эффекты самих лекарств. Когда восприятие времени изменилось для людей в этих исследованиях, действительно ли это произошло из-за того, что их восприятие изменилось, или, скорее, их внимание переключилось, например, на странную галлюциногенную визуализацию?

Однако, истинный смысл и значение полученных результатов еще предстоит оценить и проанализировать. Терхун говорит, что, возможно, люди видели синий круг на экране и им казалось, что он оставался на экране дольше, чем был на самом деле, и именно поэтому они дольше удерживали клавишу пробела. Или на восприятие времени повлияло что-то еще, например, удержание клавиши пробела.

Манодж Досс, постдокторский когнитивный нейропсихофармаколог из Университета Джона Хопкинса, который изучает память, считает проблема может быть в кодировании. В Твиттере он объяснил, что он имеет в виду: «Давайте представим, что вы подумали, что начальный интервал был равен 3 секундам (и это действительно так). Когда вы воспроизводите его статическом состоянии, в котором время ощущается вдвое дольше, вы можете подумать, что прошло 3 секунды, а на самом деле прошло только 1,5 секунды. Это означает, что участники их исследования могли кодировать интервал совершенно нормальным образом, но чувствовали, что время «ускорилось» в течение интервала воспроизведения, что привело к более длительной оценке. Я предполагаю, что надо учитывать оба фактора».

«Эти вещи трудно отделить друг от друга», соглашается Терхюн. «В этом исследовании мы, конечно, не смогли этого сделать, поэтому мы однозначно хотим быть осторожными».

Но главный вывод о перепроизводстве интригует, несмотря на то, что именно его вызывает. В нескольких других исследованиях, использующих психоделики и эту точную задачу, было найдено противоположное. Марк Виттманн является нейропсихологом в Институте пограничных областей психологии и психического здоровья в Германии, автором недавней книги «Измененные состояния сознания: переживания вне времени и себя», а также одним из ведущих деятелей в области восприятия времени и измененных состояний. Он является соавтором почти всех других работ по психоделике и восприятию времени, и обнаружил, что когда людям давали психоделики, они занижали интервалы, а это противоположные результаты исследования Терхун.

«Я был немного удивлен увеличением времени, но на самом деле это очень интересно», говорит мне Виттманн. «В наших предыдущих исследованиях, также с микродозами псилоцибина [психоактивного соединения, найденного в волшебных грибах], который является немного другим наркотиком, но также психоделическим и очень, очень похожим на ЛСД, мы обнаружили недостаточное размножение». Это означает, что когда люди оценивали продолжительность, она была меньше, чем она была на самом деле.

В 2007 году Виттман и его коллеги проверили 12 здоровых людей на средних и высоких дозах псилоцибина и обнаружили, что псилоцибин значительно нарушает их способность точно воспроизводить интервалы длительностью более 2,5 секунд. В статье 2008 года, опубликованной в Neuroscience Letters, в соавторстве с Францем Фолленвайдером из Цюрихского университета, псилоцибин, также, сократил интервалы оценивания продолжительности времени. В этом исследовании был эксперимент, в котором людям давали низкую дозу наркотика.

По словам Досса, сравнение работы Терхун с экспериментом с низкой дозой псилоцибина особенно интересно. «Если у вас есть два наркотика, которые по сути делают очень похожие вещи в мозге человека, а одно имеет совершенно противоположный эффект, это удивительно», - говорит он.

Терхун не считает, что его результаты противоречат Виттману, а просто означают, что нам нужно больше учиться. Виттман предположил, что ЛСД может вызывать другую реакцию в мозге, чем псилоцибин. Псилоцибин в основном влияет на серотониновую систему. ЛСД влияет на серотонин, а также на систему дофамина и может быть одной из причин, по которым у Терхун были другие результаты.

Терхун говорит, что есть одно интригующее исследование на животных, которое намекает на возможность того, что ЛСД может действовать поэтапно в мозге: сначала на серотонин, а затем на дофамин. Поскольку его участников тестировали примерно через два часа после введения дозы, это могло объяснить, почему их восприятие времени было другим. Но поскольку никакие исследования на человеке еще не изучали этот вопрос, это пока остается лишь гипотезой.

Если бы мы точно поняли, как работает восприятие времени, могли бы ли мы изменить его для нашей выгоды? Люди с депрессией и другими психическими или неврологическими расстройствами имеют выраженные различия в восприятии времени. Может ли намеренное ускорение или замедление времени помочь с любым из этих расстройств? При депрессии время, кажется, замедляется или вообще останавливается.

«Это очень сильно связано с очень сильными эмоциями, негативными эмоциями, и это чувство застревания во времени», - говорит Виттманн.

В настоящее время нет единой теории о том, как работает регулярное восприятие времени, говорит Виттманн. Он считает, что субъективное время очень тесно связано с телом и тем, как сильно мы чувствуем наши тела - то, что называется интероцепцией, - и что область мозга, ответственная за восприятие сигналов нашего внутреннего тела, может также быть ответственной за ощущение времени.

Дальнейшая работа в области ЛСД и псилоцибина, с уделением внимания времени и дозировке, может еще больше раскрыть эти тонкости и показать не только то, как меняется восприятие времени при приеме наркотиков, но и как оно работает в повседневной жизни, что, возможно, является самым важным вопросом.

А для Виттмана понимание восприятия времени неразрывно связано с пониманием одной из величайших загадок жизни – сознания. Терхун согласен, что существует очень тесная связь между нашим сознательным опытом и нашим восприятием времени.

«Я бы сказал, что сознание времени и самосознание модулируются вместе», - говорит мне Виттманн. «Если вам скучно, что происходит? Вы очень связаны с самим собой. Вы очень саморефлексивны. Вы очень чувствуете себя и свое тело, и время тянется. Но, если вы в какой-то степени менее осведомлены о себе, потому что у вас интересный разговор, вы смотрите фильм или что-то в этом роде, или вы занимаетесь спортом или чем-то еще, вы находитесь в режиме потока, тогда вы не осознаете себя и свое тело полностью и время проходит очень быстро. Так можно увидеть, как восприятие себя и времени взаимосвязано».

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
j5zd7pШайла ЛавNatalia OkolitaDrugsMUSHROOMSLSDscience newspsylocybintime perceptionVice о психоделиках
<![CDATA[История сдабривания еды соком бобра из задницы]]>https://www.vice.com/ru/article/a3m885/istoriya-sdabrivaniya-edy-sokom-bobra-iz-zadnicyFri, 28 Dec 2018 16:00:00 +0000«Правда что поддельную клубнику делают из сока из бобровой задницы?», – однажды спросил меня знакомый после разговора об истории синтетических ароматов.

«А искусственная ваниль на самом деле сделана из анальной железы бобра?», –не так давно задал мне вопрос друг.

Такие вопросы я получаю часто.

Я историк, пишущий об индустрии вкуса. Это значит, что приходилось становиться свидетелем странной одержимости некоторых людей кастореумом, вкусовым ингредиентом, добываемым из бобровой железы, и о том, что мы все невольно едим соки бобра. Вани Хари, блогер по теме здоровья и успеха, известная как «Food Babe», не разжигала этот огонь, она сделала из него пожар. В видео ролике на своем канале в YouTube она сидит на бревне, беседуя с куклой бобра. Бобры, говорит она, «ароматизируют тонну продуктов в магазине своей маленькой дырочкой в заднице». Показывая крупный план заднего прохода бобра – сморщенного отверстия, окруженного каштановым мехом – Хари объясняет, что кастореум считается «естественным ароматизатором» по классификации Управления по контролю за продуктами питания и лекарственными средствами США. «Гораздо дешевле использовать кастореум или секрет бобра для ароматизации овсянки с запахом клубники, чем настоящую клубнику», – утверждает она, не предоставляя никаких аргументов в поддержку своего утверждения.

Кастореум – стильное, звучащее в античном стиле слово, почти рифмующееся с «санторумом» – означает все странные, грязные и извращенные вещи, которые «они», корпоративные монстры снеков, добавляют в вашу еду. Хотя Хари и права, что кастореум классифицируется как натуральный ароматизатор, она ошибается практически во всем остальном. Нет, кастореум не дешевый заменитель клубники; это роскошный, традиционный материал. И это не задница бобра; технически он выделается даже не из бобровых анальных желез. Понятно, что касторовые мешочки находятся рядом с анальными железами, но в то время как анальные выделения пахнут как моторное масло (у мужчин) или прогорклым сыром (у женщин), желтоватая маслянистая жидкость в мешочках получает свой аромат от растительных составляющих, которые входят в диету бобра. Другими словами, это бобровые травяные эссенции.

Кастореум - совершенный ингредиент, делающий вкус лучше и интереснее, который остается неузнаваемым.

Я понимаю, что анальная смежность этих железистых выделений делает кастореум отталкивающим для многих людей. Но если его используют в ароматизаторах, этому есть только одно объяснение: это должно быть вкусно. Из разговоров, которые у меня были с людьми, работающими в индустрии вкуса, я также знал, что это происходит все реже. Несколько десятилетий назад вы, возможно, могли почувствовать дуновение кастореума от приобретенного в изысканном магазине мороженого с ванилью или от шоколадных конфет со вкусом малины. Но вероятность того, что в сегодняшних «натуральных ароматах» скрывается какой-то бобровый след, невероятно мала.

Поэтому, когда я услышал, что появился новый бурбон, приправленный кастореумом, я понял, что должен его попробовать.


История употребления кастореума достаточно долгая. С древних времен его называли сильнодействующим лекарством, средством от всего, от эпилепсии до запоров и укусов пауков. Римские женщины вдыхали пары тлеющего кастореума, в попытке вызвать аборт. Френсис Бэкон, английский эрудит 16-го века, рекомендовал нюхать немного порошкообразного кастореума в качестве лекарства от затуманенного сознания.

По словам Бена Голдфарба, автора книги «Стремление: удивительная тайная жизнь бобров и почему они имеют значение» (англ. Eager: The Surprising Secret Life of Beavers and Why They Matter), к концу средневековья спрос на кастореум уничтожил большинство бобров в Европе. Когда европейцы заселили Северную Америку с ее обильной популяцией бобров, им нашли другое применение: шапки из бобрового меха. Живые бобры, ключевой вид, помогавший построить американский пейзаж; мертвые бобры послужили основой для накопления американского капитала и помогли финансировать западную колонизацию. Семья Асторов сделала свое первоначальное состояние на бобрах, прежде чем вовлечься в рынок недвижимость Манхэттена.

castoreum whiskey
Photo courtesy of Tamworth Distilling

Фото:Tamworth Distilling

«Вода – это жизнь», говорит мне писатель Гольдфарб, «и так много существ зависят от водной среды обитания, которую создают бобры: лоси, утки, лягушки, саламандры, рыбные питомники». Пруды для бобров, также, играют важную роль в очистке наших человеческих беспорядков: они действуют как отстойники, которые фильтруют сельскохозяйственные и химические отходы».

«А на американском западе, бобры строят огненные прорывы, места, которые не горят при катастрофических пожарах», - говорит он.

Может быть, мы все должны есть больше задниц бобра, чтобы не исчез исчезающий деликатес из наших гастрономических жизней и пейзажей.

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
a3m885Надя БернштейнHilary PollackживотныеVice о историивопросы вкусапищевые добавки
<![CDATA[Каминг-аут как секс-работника, каминг-аут как человека]]>https://www.vice.com/ru/article/mbkv7a/kaming-aut-kak-seks-rabotnika-kaming-aut-kak-chelovekaWed, 26 Dec 2018 18:16:00 +0000Моя сестра жевала что-то у меня на кухне. Я стояла напротив неё, а между нами находилась столешница. Она как раз отвернулась от меня. Я перебирала слова в голове, пытаясь составить предложение, которое её успокоит, а не вызовет ассоциации с сомнительными стереотипами о таких, как я. Перед этим я говорила о своём сталкере, этом парне, который был уверен, что я в него влюблена, и разозлился, когда понял, что у меня есть партнёр.

«Я работаю в эскорте, – объяснила я ей, – а он был моим клиентом».

Я честно не помню, сказала ли я именно эти слова, но точно помню, как всё моё тело напряглось. Я едва не заплакала. Я так боялась, что потеряю горячо любимую сестру. Когда она сказала мне: «Я рада, что ты счастлива! Я рада, что ты нашла работу, которая тебе подходит!» – я была в шоке.

Это напряжение, все эти недосказанности существовали между нами всегда.

Она задала мне пару вопросов о работе. Я ответила на них, всё ещё поражённая её реакцией. Я ожидала какой-то тревоги. Я пыталась понять, тревожится ли она или осуждает ли, и просто не желает обременять меня этим. Моя сестра всегда была такой – невероятно заботливой. Я помню, как я рассказала ей, что я – квир; по этому поводу она тоже очень за меня порадовалась. Сейчас, когда я пишу это, я плачу: я очень рада, что так долго прожила, зная такого открытого и милого человека, как она.

Я попросила её не рассказывать маме.

Моя мать всегда всячески старалась любить меня и заботиться обо мне, и я это знаю. Но я из крайне религиозной, консервативной семьи: полный дом детей и страх перед геенной огненной. Я всегда жила на полную, необычно, и это её пугало. Она хочет, чтобы я была в безопасности. Я не рассказала ей очень многого, потому что всякий раз, когда я пытаюсь это сделать, я замираю. Я побаивалась, что, если я сделаю каминг-аут перед ней, ещё живя с ней, они с отцом отправят меня в лагерь по перевоспитанию гомосексуалов, а может, вышвырнут меня из дома, и я стану бездомной: такое уже случилось с некоторыми моими друзьями. Мне нравится думать, что она бы меня приняла, но я в этом не уверена.

Я увиливала от этой темы в разговорах с мамой, а она увиливала от этой темы в разговорах со мной. Много лет назад, когда я только начала работать, она увидела в моём календаре кое-что «подозрительное» и позвонила мне по этому поводу. В её голосе было очень много тревоги: «Ты в безопасности?» Я немного пригладила правду, так, чтобы казалось, будто я до сих пор работаю в технике – в отрасли, из которой я ушла в поисках менее мизогинных условий работы, большего контроля над собой и возможности работать с оглядкой на своё психическое заболевание и физические инвалидности.

Думая об этом сейчас, я думаю, что она, должно быть, уже в курсе. Моё лицо в интернете повсюду. Разумеется, ей уже рассказал об этом, прикрываясь обеспокоенностью, кто-нибудь из нашей церкви – из тех, кто смотрит порно или встречается с эскортницами. Меня бесит, что я не рассказала ей сама; думаю, сейчас я как раз это делаю, и надеюсь, что она понимает: в каком-то смысле написать это легче. Я несколько раз пыталась это сделать, но всякий раз при этом замираю. Помнится, при нашей последней встрече у нас был пирог. Я пообещала себе, что расскажу ей, пока мы ели. Кусая пирог, я каждый раз пыталась это сказать. Каждый раз я замирала.

Я задумалась, может ли она заметить напряжение в моём теле. Я чувствовала, как напряжение исходит и от неё. Это напряжение, все эти недосказанности существовали между нами всегда. Всегда было очень много такого, что я, как мне казалось, не могла ей сказать. Мне очень сильно хочется, чтобы она меня любила и принимала. Я хочу, чтобы она знала: я наконец-то счастлива – спустя многие годы борьбы с депрессией, тревожностью, физической болью из-за синдрома Элерса-Данлоса – расстройства, воздействующего на мои соединительные ткани и суставы, – и кластерными головными болями, что я наконец-то получила нужное мне медицинское обслуживание, что я смогла выделить какое-то время на то, чтобы восстановиться, потому что моя работа обеспечивает мне денежную безопасность и, что важнее всего, время.

Раньше, когда я думала, что добилась стабильности, у меня выбивали почву из-под ног, как выбивали у множества других людей

Есть ещё один «шкаф», о котором мы говорим не так много. Будучи секс-работницей, вынужденной поддерживать бренд ради доходов, и находясь под угрозой государственного насилия, я «сижу в шкафу» с обеих сторон.

Я не испытываю тех же страхов, не боюсь стыда или разрыва отношений с семьёй, но у меня есть серьёзные опасения, что, рассказав о своей личной жизни поклонникам и общественности, я рискну доходом и поставлю под угрозу свою безопасность. Секс-работницам трудно обсуждать определённые вопросы; некоторые мои поклонники жалуются, если на моей странице в Twitterпоявляется ещё что-то, кроме сексуальных фото. Однако я всё больше занимаюсь общественной деятельностью, и мне кажется важным использовать свою видимость, отстаивая права себе подобных.

Должна ли я действовать солидарно с другими транс-людьми, честно говоря о своём гендере? Я гендерквир. До настоящего времени я пользовалась мужскими местоимениями, рекламируя свои услуги под именем «Лиара Ру», но в личной жизни я пользуюсь мужскими или гендерно нейтральными местоимениями, а несколько лет назад сменила имя на стереотипно мужское. Должна ли я публично говорить о своих партнёрах (в том числе брачном партнёре, с которым у меня общий дом), чтобы показать, что секс-работники могут обрести любовь, принятие, а также эмоциональное и финансовое благополучие? Раньше, когда я думала, что добилась стабильности, у меня выбивали почву из-под ног, как выбивали у множества других людей: мои банковские счета закрывали, а сайты сносили просто из-за того, что соответствующие компании узнавали, кто я.

Подобно сталкеру, о котором мне трудно было рассказать сестре, некоторые клиенты могут становиться токсичными собственниками. Некоторые поклонники, которые раньше приносили мне надёжный доход, могут оказаться трансфобами. А тролли всегда рады превратить то, что радует секс-работника, в повод поприставать к нему.

Волноваться приходится не только из-за потенциально вредоносных поклонников. Говоря о том, что я состою в браке, я также подвергаюсь риску государственного насилия. Правоохранительные органы часто стараются арестовывать и преследовать родственников секс-работников, называя их сутенёрами и сводниками, а политики пытались проталкивать законопроекты, расширяющие определение сводничества ещё больше. Обвинение в сводничестве можно предъявить, если партнёр однажды подвозит меня на работу или просто из-за того, что я делюсь с ним в браке материальными ресурсами. Законы о сводничестве могли бы разрушить нашу жизнь, хотя мой партнёр тоже занимается секс-работой и является всего-навсего таким же небогатым квиром с инвалидностью, как я. Таких, как мы, до сих пор регулярно арестовуют, предъявляя обвинения.

В этой работе я добилась большего успеха, чем могла себе представить, но я не обеспечиваю безопасность своей семье – напротив, у моего партнёра в браке до сих пор случается приступ ПТСР от каждого стука в дверь. Всё может разрушиться, на наш дом могут наложить арест, его могут выселить снова, а то и хуже. Эти страхи не фантастичны: я знаю людей, которые потеряли всё, что строили с большим трудом. Признаваясь публично, что мы состоим в браке, гордясь обретённой в борьбе стабильностью, мы рискуем потерять эту стабильность. Как отмечает Amnesty International, в условиях криминализации нас не «утешает осознание того, что [нашим] родственникам не предъявят обвинение в «жизни за счёт доходов» от секс-работы». Но какой смысл в том, чтобы наконец-то начать зарабатывать на себя, если нет возможности поддержать и тех, кого ты любишь?

Стигматизация и криминализация секс-работы оказывает дурное и сильное влияние в обе стороны. У меня бывают плохие дни, как и на любой работе, но, если я скажу о своей работе что-то плохое, люди на основе моих слов будут предполагать, что с этой профессией нужно покончить вообще. Кажется, очень трудно просто быть человеком, когда всё в вашей жизни можно исказить и каким-то образом использовать против вас.

Больше всего нам нужно, чтобы с нами обращались как с людьми, нас уважали, нам позволяли выживать, нас видели, не преследовали как преступников и не обесценивали как жертв, слишком измученных, чтобы говорить за самих себя

Мне повезло вырасти в эпоху, в которой спокойнее относятся к моей квир-идентичности, моему существованию как транс-человека, даже лучше понимают инвалидности, которые у меня есть, но это ещё не подразумевает сносного существования на обычной работе. По крайней мере, так было, пока я не нашла секс работу – работу, которой я могу заниматься по собственному графику, не забывая о хронической боли, работу, на которой быть квиром полезно, так как это значит, что я могу работать с большим количеством людей, работу, на которой меня окружают другие транс- и квир-люди, понимающие меня. Работу, на которой у меня может быть собственное рабочее место.


Существуют люди, которые пытаются лишить моё сообщество этого варианта, используя законодательство против секс-работников вроде FOSTA/SESTA, чтобы уничтожить нашу независимость, которую мы обрели в качестве секс-работников, с помощью интернета создав собственные пространства, инструменты безопасности и бизнес. Они отрицают существование секс-работы по согласию. Загнав нас в шкаф, сторонникам запретов легче выдумывать истории о нашей жизни. Секс-работники, в отличие от других моих идентичностей, не защищены никак. Даже наоборот: нас, пожалуй, одинаково поносят со всех сторон политического спектра. Больше всего нам нужно, чтобы с нами обращались как с людьми, нас уважали, нам позволяли выживать, нас видели, не преследовали как преступников и не обесценивали как жертв, слишком измученных, чтобы говорить за самих себя.

Хотя я всегда жаждала любви и принятия, особенно от матери, я однозначно настроена прожить свою жизнь так, как хочу. Я не могу не хотеть жить всерьёз. Я действительно считаю своим долгом не молчать, даже если это может подставить меня под удар, потому что очень многие люди не имеют привилегии сделать выбор в пользу политики и публичности. Ничто не может помешать мне отстаивать свои права и права своего сообщества, прилагать все усилия к тому, чтобы обеспечить безопасность тем, кого я люблю. Мой страх отвержения всегда будет капитулировать перед моей гордостью и отвагой.

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
mbkv7aЛиара РуSamantha Coleсекс-работникиличное пространствокаминг-аут
<![CDATA[Чему свидания с мужчинами постарше научили меня о власти и влечении]]>https://www.vice.com/ru/article/435xxp/chemu-svidaniya-s-muzhchinami-postarshe-nauchili-menya-o-vlasti-i-vlecheniiTue, 25 Dec 2018 13:10:00 +0000«Мой первый раз» – это колонка и подкаст, изучающие сексуальность, гендер и БДСМ с искренним любопытством девственницы. Мы все знаем, что «первый раз» – это нечто гораздо большее, чем просто лишение девственности. Все переживают тысячи первых разов в спальне, от экспериментов с БДСМ до простых попыток испробовать нечто новое и дикое. Иначе секс перестаёт быть интересным, верно?

Мы говорим с Эми Андерсон о её опыте свиданий с мужчинами постарше. «Мой первый раз» можно услышать на Acast, Google Play, Apple Podcasts, Stitcher или в любом другом месте, где можно слушать подкасты.

Я идентифицирую себя как бисексуалка, и я всегда в особенности предпочитала мужчин постарше. Мой первый парень был на четыре года старше меня, а с тех пор я всегда встречалась с мужчинами как минимум на десять лет старше себя.

Своего нынешнего партнёра я встретила семь лет назад, когда мне был 21 год, а ему – 44. Мы начали встречаться в 24 года и 47 лет соответственно, а сейчас мне 27, а ему 50. У меня однозначно есть любимый типаж парней: гораздо старше меня, длинноволосые и бородатые. Встретив своего партнёра, я подумала: «Вот это да» .

Прежде чем начать встречаться, мы много лет дружили, потому что мы оба состояли в отношениях с другими людьми. Когда мы впервые занялись сексом, мы встретились, провели вечер вместе и осознали, что уже довольно давно влюблены друг в друга и ничего в связи с этим не сделали. Секс был не самый лучший, потому что первый раз всегда такой. Всегда присутствует неловкость и неуверенность. Но он был очень весёлым, игривым и интересным –куча всех шикарных черт, которые мне так нравятся. И с тех пор он стал только лучше.

Грубо говоря, мужчины постарше менее ориентированы на цели в сексе. Они менее одержимы бытующим в нашем обществе представлением о сексе. Они не считают, что нужно целоваться, раздеваться, затем – оральный и проникающий секс, и всё. Немолодые парни, с которыми я занимаюсь сексом, не так стремятся поскорее добраться до проникающего секса и не так стремятся постоянно превращать в обязательную цель оргазм, потому что оргазмы – это отлично, но порой они случаются не всегда. У людей постарше уже было время разобраться со всеми отрицательными общественными установками, связанными с сексом. Они лучше принимают свою сексуальность и желания и увереннее выражают их в общении с партнёром.

На мой взгляд, конкретно этот взгляд на секс характерен для мужчин помоложе. Он сводится к установкам, которые мы впитываем в обществе, установкам, которые нас окружают. Я однозначно выросла с мыслью о том, что секс происходит по определённому сценарию, и он – вещь очень конкретная, а отклоняться от него – ошибка. К примеру, я много лет чувствовала себя неполноценной из-за того, что не кончала от одного только проникновения. Думаю, этот опыт есть и у многих других женщин.

Свидания с человеком намного старше окружены множеством отрицательных стереотипов. [От] людей, говорящих «ты с ним просто ради денег», я абстрагируюсь сразу, потому что в нашей паре более ориентирована на карьеру и больше зарабатываю я. Что бы вы ни делали, вас всё равно осудят.

Есть и множество стереотипов, направленных на мужчин постарше. Их люди считают просто мерзкими типами, желающими секса с человеком гораздо моложе себя. Впрочем, в некоторых случаях это как раз верно. Меня спрашивают: «Разве не стрёмно, когда чувак постарше с женщиной гораздо моложе себя?» Я отвечаю: «По-разному бывает». Меня пугают парни постарше, которые встречаются исключительно с девушками до 25, потому что я думаю: «Почему?» Они как будто просто превращают в фетиш молодость, а мне это неприятно.

Мне нравится встречаться с парнями, которым я нравлюсь, потому что я – это я, а не из-за своего возраста. Именно такие отношения сейчас у меня с партнёром. Он говорит: «Я бы встречался с тобой в любом возрасте». Черта между мерзким и не-мерзким проходит между свиданиями с человеком, который просто моложе, и свиданиями с человеком, на которые идут, потому что он моложе.

«Я постоянно думаю о будущем. Это трудно, и это сложно».

Мерзкого типа можно вычислить, разузнав о его прошлых свиданиях: встречался ли он с людьми из всех возрастных групп? В 19 лет я встречалась с 35-летним мужчиной, и он постоянно хвалился перед друзьями, что спит с 19-летней. Теперь я понимаю, что это было неправильно, так как он обращался со мной как с трофеем, а не как с человеком. Если молодую женщину используют как символ статуса, это серьёзный тревожный звоночек.

В отношениях с разрывом в возрасте может быть трудно разобраться с возрастной и гендерной динамикой власти. Более молодые партнёры часто с лёгкостью оказываются в подчинённой роли. Мы с моим партнёром тщательно следим за тем, чтобы всё обсуждать на равных. Однако бывают случаи, когда мне приходится замечать у самой себя усвоенные отрицательные стереотипы и не думать, будто я должна делать то, что он говорит, потому что он старше и он мужчина. Он научил меня очень многому, и я тоже научила его очень многому.

Мы очень много веселимся вместе. Я не думаю, что что-то проходит мимо меня. Мы ездим в отпуска, мы ездим в путешествия, мы ходим куда-нибудь вместе. Я не разделяю стандартных увлечений людей 20 с лишним лет – не люблю ходить по клубам, это никогда не было мне по душе. У нас достаточно много общего, чтобы у нас всё получалось. Важно именно совпадение ценностей и желаний.

На мой взгляд, важно признавать, что возраст действительно влияет на наши отношения. Как правило, речь идёт о мелочах: он упоминает о группе из 70-х, а я не понимаю, что за хрень он вообще несёт. Труднее разобраться с динамикой власти и возможностью того, что старший партнёр в конце концов заболеет и умрёт.

Я постоянно думаю о будущем. Это трудно, и это сложно. Пугает мысль о том, что я когда-нибудь могу остаться одна. Обойти эту проблему полностью невозможно. Потому что на что-то влияет жизнь, на что-то влияет возраст, люди стареют и умирают. В связи с этим я думаю, что я могла бы познакомиться со своим ровесником, а тот мог бы заболеть раком или попасть под автобус и умереть. Жизнь хрупка и непредсказуема. Мне нужно верить, что возможность того, что может случиться 20-30 лет спустя, не является причиной не принимать счастье, которое предлагается мне сейчас.

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
435xxpЭми АндерсонSirin KaleСирин Кейлотношенияздоровьеоднополые сексуальные отношенияразница в возрастесовременные свиданиясексуальные отношенияМой первый развозраст
<![CDATA[Миллениалы рассказывают о возвращении к родителям]]>https://www.vice.com/ru/article/evkv37/millenialy-rasskazyvayut-o-vozvrashenii-k-roditelyamMon, 24 Dec 2018 20:56:00 +0000В первые годы зрелости выезд из родительского жилья – это веха, которую некоторые из нас надеются преодолеть как можно скорее. Но когда жизнь вносит свои коррективы – внезапно заканчиваются отношения с сожителем, вы теряете работу или стоимость аренды жилья в вашем городе достигает кризисного уровня, – некоторые вынужденно возвращаются в дома своего детства. Хотя сама по себе возможность рассчитывать на этот вариант, без сомнения, является привилегией, с ним может быть связано множество проблем.

Как-то летом 2018 года судья предписал 30-летнему мужчине с севера штата Нью-Йорк выехать из дома его родителей. Сообщается, что родители направили ему несколько писем о выселении и даже предложили ему 1100 долларов, чтобы облегчить ему поиск жилья.

Хотя родители редко отправляются в суд, чтобы выселить своих очень взрослых детей из своего жилья, жизнь вместе с родителями в возрасте от 20 до 30 может быть полна ужасов сама по себе. И это без учёта отрицательного отношения общества, которое может ей сопутствовать. Поэтому мы взяли интервью у людей, которые это пережили.

Голый папа и украденная травка

Я прожил со своими родителями чуть больше года. Изначально я уехал, когда мне было 19. Мне повезло найти дико дешёвую квартиру очень близко к своему месту работы. Всё было шито-крыто. Затем меня уволили с работы, которой я занимался лет пять. Потом у моей квартиры закончилась аренда: владельцы захотели провести «ремонт». Но на самом деле несколько недель спустя там поселился кто-то другой.

Мы живём в очень маленькой квартире. Я со времён отъезда курю травку, либо через день, либо каждый день. Так что с этим нужно было что-то делать. У моих родителей суперский нюх. Даже если я покурю на улице и зайду, то это всё равно табу. Мой брат, которому 24 года, тоже живёт с нами. Я не ожидал, что он будет красть у меня травку, когда я вырасту. Я никогда не думал, что, когда я вырасту, родные будут раздражать меня так же, как раздражают меня соседи по комнате, просто занимая кухню на час или из-за тарелок.

Я однозначно думал, что ситуации вроде той, когда мой папа разгуливает по квартире голым без предупреждения или стучится ко мне в дверь, просто чтобы что-то мне сказать, не имеют значения. Подростком я думал, что всё это прекратится. Но это началось снова и просто продолжается до сих пор. — Джозеф, 28 лет

Жизнь с мамой – с двумя маленькими детьми

Я жила с мамой и её мужем месяца четыре, а затем переехала к бабушке ещё на четыре месяца. В то время мне было 25. Впервые я уехала как раз перед тем, как мне исполнилось 19. Со мной было двое маленьких детей, что само по себе было отдельной проблемой. Самой большой проблемой для меня было то, что я чувствовала себя нежеланной, помехой. Вся ситуация попросту была откровенно неловкой. Мне приходилось жить в маленькой комнате вместе с обоими своими детьми, так что личного пространства у меня не было. Под конец это просто перешло все границы. Мы делились между собой разными мыслями насчёт того, каким должен быть наш дом, и редко приходили к согласию. Дошло до того, что всем живущим в доме стало трудно находить время для душа и планировать приём пищи. Но я разъехалась с мужем, и мне больше некуда было идти. Когда это произошло, [мои родные] здорово меня поддержали.

Хотя ситуация сложилась не из лучших, она сильно сблизила меня с мамой. Я потихоньку шла к этому, но в конце концов меня вынудило уехать отсутствие приватности и личного пространства. После длительной самостоятельной жизни отказаться от этого было очень трудно. По иронии судьбы, сейчас мы снимаем дом у моей мамы. Так уж просто получилось, и это всех устроило. Мы рассчитываем просто купить его в ближайшем будущем. — Коррин, 27 лет

Чистилище в пригороде

Я вернулся после выпуска из университета всего месяц назад. До 20 лет я жил дома, а затем минимум два года прожил самостоятельно, вернулся, а затем снова уехал на три года. Вот мы и подошли к настоящему. Я перестал работать, чтобы сосредоточиться на учёбе. Денег у меня не было ни гроша, и я воспользовался поддержкой в родном доме.

Жить в пригородах нелегко: там очень сухо, не хватает культуры. Дом моей мамы находится в нескольких километрах от делового центра, но разница менталитетов просто нереальная. Ритм жизни медленнее, а времени тратится много. Азиаты в юности сталкиваются с сильной стигматизацией и представлением об азиатских мужчинах как о непривлекательных. Если у вас уже проблемы с этим… Возвращение домой – это жуткое уединение и отчуждение. Если в собственном пространстве нужно было становиться общительным и раскрепощённым, то возвращение домой просто лишает этих качеств.

Я вырос в семье с одним родителем, а ещё я – старший из детей. В детстве это очень изматывало. Затем я нашёл себя и раскрепостился, ассимилировался с миром искусств и культуры в городе, и у меня как будто стало два разных «я». Они сменяют друг друга – скажем, сейчас я уличный кот, а не домашний. У меня есть младшие брат и сестра. Моему брату 5 лет, а сестре 14. То, что у меня есть возможность быть рядом с сестрой и учить её скейтбордингу, неплохой плюс. Но в то же время моей семье так много от меня нужно… Ну, нет, мне нужно идти вперёд в профессиональном плане.

Я как бы живу в токсичной среде. Моя мама немного барахольщица и собирает разные вещи. Я живу в её кладовой, которая ещё и является спальней, но там полно подушек, шезлонгов и сидений для машин, мебели для пианино. Я просыпаюсь в 8 утра и просто раздумываю, как провести в городе как можно больше времени. — Тим, 26 лет

Уход за больным родителем

Я жил с родителями в зрелости дважды. Впервые я уехал от них аж в 22 года. Затем, в 27, мне пришлось вернуться. Моя мама была больна раком. Кроме того, я жил в городе не по средствам, так что, возможно, возвращение домой всё равно было неизбежным. Я оказался в необычном положении: моя мама, в принципе, вообще никогда не хотела, чтобы я уезжал, поэтому, когда я вернулся, она приняла меня очень радушно.

Это внезапно стало моей реальностью. Я перестал беспокоиться о следующих выходных и начал беспокоиться о приёмах в онкологических больницах в соседних городах.

Переориентироваться на жизнь с мамой было трудно. Если у вас есть соседи по комнате, то это ваши сверстники, компромиссов немного больше. А родители– это родители. Считается, что под них нужно подстраиваться, это их дом, а они под вас подстраиваться не будут. Было очень много конфликтов из-за того, что мы хотели сделать с бытом. С этим было трудно, потому что я не хотел ругаться с мамой из-за того, когда нам в следующий раз снова покупать продукты или как нужно расставлять разные предметы в доме. В принципе, мне очень сложно приходилось именно с этими мелочами, не говоря уже о том, что она была больна.

В каком-то смысле у меня было личное пространство, но мне приходилось ограничиваться собственным пространством. Публичные пространства – гостиная, кухня, столовая – принадлежали моей маме. Переезд из города побольше в город поменьше сильно всё усложнил. Я отказался от своих связей и переехал в место, где у меня их было не так много. Уход за моей мамой стал полноценной работой. Я был готов её обслуживать с момента её пробуждения до отхода ко сну, с 7 утра до 7 вечера. Мне однозначно казалось, что мои отношения с мамой стали более близкими и взрослыми. Я делал всё, что мог.

Меня не особенно радовали сложившиеся обстоятельства. Я предпочитаю жить один. Но я люблю свою маму… Я научился очень многому, например, научился лучше распоряжаться деньгами. Я бы однозначно поступил так снова, особенно учитывая то, что это был последний год жизни моей мамы – и я смог провести его вместе с ней.

Мне пришлось столкнуться со множеством неожиданных последствий. Я живу в доме своей матери. Я унаследовал его вместе со всем её имуществом. Чтобы полностью осознать, в какой ситуации я нахожусь, мне понадобилось несколько лет и несколько уведомлений о налоге на собственность. Честно говоря, я также никогда всерьёз не думал о том, что подразумевает владение собственным жильём: насколько это сложно, трудно и дорого, сколько нужно на его содержание. Теперь я планирую вернуться в большой город. — Крис,
30 лет

Эти интервью отредактированы из соображений длины и ясности.

Эта статья впервые появилась на VICE CA.

]]>
evkv37Эллисон ТьерниSarah Bermanродителивзрослыежизнь с родителямиквартирный вопросмамы и папыжить с родителямивозвращение в семью
<![CDATA[Ужасное будущее лесных пожаров в Калифорнии: «Станет еще хуже»]]>https://www.vice.com/ru/article/439b9g/uzhasnoe-budushee-lesnyh-pozharov-v-kalifornii-stanet-eshe-huzheThu, 20 Dec 2018 23:02:00 +0000Спустя семь лет сильной засухи, застряв в периоде лесных пожаров, который, кажется, никогда не закончится, ясно, что Калифорния вступила в новую эру. Растущие масштабы, интенсивность и частота лесных пожаров в штате ведут к тому, что местные органы удваивают меры по профилактике и управлению. В течение следующих пяти лет Калифорния выделит 1 миллиард долларов на противопожарную защиту, и, хотя будущее пожарной готовности все еще включает в себя традиционные методы предотвращения и защиты, такие как прореживание лесов с применением контролируемых поджогов и увеличение численности персонала и ресурсов для пожарных, многие ученые и исследователи в области климата предполагают, что что мы начинаем относиться к пожарам больше как к наводнениям и землетрясениям – не как к чему-то, с чем мы можем справиться, а скорее как к неконтролируемым катастрофам.

Пострадавшие от самого смертоносного сезона пожаров в истории, уже знают, как мало мы можем контролировать эти пожары. По меньшей мере 85 человек погибли в пожаре на кемпинге, охватившем 153 000 акров округа Бьютт и разрушивший почти 14 000 домов. Подобные пожары, скорее всего, станут нормой, а не исключением. Мрачный прогноз был изложен в недавно опубликованной федеральным правительством оценке климата на 1 656 страницах, в соответствии с которой предсказан рост лесных пожаров и отмечается: «В соответствии с данными анализа, площадь, сожженная лесными пожарами на западе Соединенных Штатов в период с 1984 по 2015 год, была в два раза больше, по сравнению с тем, что могли накрыть пожары если бы изменение климата не произошло».

«Вы еще ничего не видели», – заявил VICE Майкл Венер, старший научный сотрудник Национальной лаборатории им. Лоуренса Беркли. «Есть две суровые реальности: первая – опасное изменение климата уже здесь. Это не проблема наших детей, это не проблема наших внуков, это наша проблема. Это не просто пожары. Вторая суровая реальность состоит в том, что будет еще хуже. Даже если сегодня мы как планета решили, что намереваемся значительно сократить выбросы углерода, остаточное потепление еще не произошло, потому что океаны реагируют медленно».

Ученые и эксперты по пожарной безопасности, с которыми поговорил VICE, утверждают, что тенденция к все более разрушительным пожарам будет сохраняться. Вливание денег в проблему помогает, но не останавливает её развитие. «Основная проблема заключается в том, что мы видим, что риск возникновения пожара растет так быстро, а инвестиции в сокращение расхода топлива и снижение пожарных рисков не в состоянии за ним угнаться», – говорит Крис Филд, директор Стэнфордского института окружающей среды в Вудсе.

В Cal Fire, Департаменте лесного и противопожарного управления штата, нанимают сезонных пожарных, модернизируют парк самолетов (у них уже есть крупнейший в мире парк среди всех пожарных департаментов) и назначают экипажи для работы исключительно по контролируемым поджогам и сокращению расхода топлива в течение года. Кроме того, они расширяют охват и занимаются обучением серди местных общин о том, как подготовиться к пожарам, благодаря новому приложению и веб-сайту, куда выкладывается всё – от советов по эвакуации до соображений в отношении обеспечения безопасности при возвращении домой после пожара. Тем не менее, подготовка не гарантирует безопасность.

«Мы стараемся», – говорит Скотт Маклин, офицер по связям с общественностью Cal Fire. «Только за этот год на нас обрушились серьезные инциденты. Погода, пожар в Карр, огненный торнадо – как ты к этому подготовишься?



Например, город, пострадавший от недавнего пожара, был чрезвычайно подготовлен. «Парадиз был подготовлен к пожару лучше, чем любой другой город», – рассказывает мне Маклин. «В начале этого года у них было учение по эвакуации, где они практиковались, как вывозить людей из города, они обучали население тому, что делать, что собирать, что нужно иметь готовую сумку». Но, конечно, ничто не могло подготовить их к огненной буре, которая пришла. Из города вели шесть дорог, но многие из этих выходов были быстро охвачены огнем. «К сожалению, огненная стихия ударила с такой силой, так быстро и так сильно, что просто запечатала население внутри», – продолжает Маклин. «Ветры со скоростью пятьдесят миль в час направляли этот огонь». По его словам, огромное количество тлеющих углей так быстро перемещалось от строения к строению, «что в Парадизе разразилось множество пожаров».

Даже тем жителям, кому не угрожала опасность пожара, пришлось столкнуться с опасным качеством воздуха, сохранявшемся в течение нескольких недель на большей части Калифорнии. «Такое воздействие означает, что мы должны думать о лесных пожарах немного по-другому», – говорит Филд. «Особое внимание уделялось при подготовке и в отношении безопасности людей, дома которых находятся на границе между незаселенными землями и городами. Но проблема дыма указывает на то, что нам действительно нужно думать о здоровье и безопасности каждого, даже если пожар происходит в нежилой местности».

Одним из крупнейших пожаров в истории Калифорнии стал пожар в Матилии в 1932 году, сжегший 220 000 акров в округе Вентура, но не убивший никого и не повредивший каких-либо сооружения, отчасти потому, что в штате проживало не так много людей. Сравните это с июльским пожаром в комплексе Мендосино, который установил рекорд как крупнейший лесной пожар в штате, и охвативший почти 460 000 акров земли и уничтоживший 280 сооружений, в результате чего погиб один человек.

«Это проблема демографии человека», – говорит Джон Кили, ученый из Западного экологического исследовательского центра Геологической службы США. «Я считаю, что эти пожары не являются причиной изменения климата, есть более прямые факторы, оказывающие значительное влияние. Это не означает, что изменение климата не играет роли. Оно усугубляет последствия этих пожаров». Проблема в том, что больше людей, живущих в зоне повышенного риска, создают больше возможностей для пожара, пояснил он. Существует больше домов, которые могут загореться, больше инфраструктуры, такой как линии электропередач, которые могут зажечь огонь во время сильных ветров. По словам Кили, многие дома в Парадизе были сожжены, но деревья вокруг этих домов уцелели, что указывало на то, что огонь был вызван ветром и разносимым им углем, и значит не был вызван пожаром в лесу.

Air air tanker dropping retardant on part of the Mendocino Complex Fire.
An aircraft drops retardant on the Mendocino Complex Fire. Photo by NOAH BERGER/AFP/Getty

Самолет сбрасывает антипирен на охваченный огнем Комплекс Мендосино. Фото Ноя Бергера / AFP / Getty

«Мы должны уделять больше времени городскому планированию», – говорит Кили. «В настоящее время существуют ограничения в отношении того, где вы можете строить исходя из опасности землетрясений и наводнений, но у нас нет никаких ограничений на строительство исходя из пожарной опасности. Пришло время признать, что нам нужна пожароопасная зона».

Cal Fire зонирует на карте штата территории по пожарной опасности. Парадиз находился в зоне очень высокой пожароопасности. «В Калифорнии есть места, где, исходя из рациональной оценки, риск просто слишком высок для населения», – рассказывает Филд. «Я бы сказал, что у нас есть районы на границе между незаселенными землями и городами, где риск пожаров просто не поддается контролю, и нам нужно найти способ переместить таких жителей. Очевидно, что просить о переселении всех жителей довольно сложно».

В той или иной степени такие попытки предпринимались. В течение многих лет в FEMA предлагали добровольную программу выкупа домовладельцам в районах, где наблюдалось повторение наводнений. Такие дома сносятся, а земля обозначается как открытое пространство. После урагана «Сэнди» около 80 процентов жителей района Оквуд-Бич на Стейтен-Айленде приняли предложение о выкупе от правительства и переехали. Город Шишмареф, на Аляска, разрушающийся от сползания в океан, годами просил федеральное правительство о помощи в переезде, но безрезультатно. Но в 2016 году федеральное правительство выделило 48 миллионов долларов на переселение всего населения острова де Жан Чарльз в юго-восточную Луизиану.

Может ли тот же принцип быть применен к пожароопасным местностям?

«Сделать это будет непросто», – отвечает Филд. «Но это могло бы стать частью плана по оживлению и омоложению населения, своего рода парадигмой, в которой люди движутся по направлению к чему-то, а вынуждены уходить».

В отношении людей, проживающих в районах с умеренным риском пожара, к которым такие радикальные меры могут не применяться, Филд подчеркнул важность более высокой готовности к пожару в целом, например, путем создание защитного пространства, являющимся буфером между домом и любыми кустарниками или растительностью, а также строительство трудноподжигаемых домов. Не менее важно «убедиться, что люди не застрянут в пробках в случае эвакуации», – продолжил он. «Если вы посмотрите на ситуации с жертвами во время пожаров, то проблемой окажется то, что единственные пути эвакуации оказывались заблокированы упавшими деревьями или линиями электропередач, и это сложная проблема, но это инженерный вопрос, который мы должны решить».

По словам Филда, необходимые изменения в планировании города и инфраструктуре выходят далеко за рамки пожарной готовности. «Наличие хорошей транспортной сети, хорошей сети связи, хорошей инфраструктуры общественного здравоохранения могли изменить исход недавних пожаров», - говорит он. «Но они также были бы важны в случае теракта, крупного разлива химикатов или любых других вещей, с которыми мы, вероятно, столкнемся». Когда вы думаете о том, какие расходы необходимы для повышения готовности к стихийным бедствиям, есть реальная важность в том, чтобы задать вопрос: «Какие шаги помогут мне, независимо от того, с какой катастрофой я столкнусь?»

С января в Калифорнии произошло более 7 500 пожаров. Маклин утверждает, что 95 процентов всех лесных пожаров происходят на площади до десяти акров. Такие меры, как защитное пространство и контролируемые поджоги работают. Во многих случаях пожарные могут контролировать пламя. «В течении одной недели во время сильного пожара в начале года, у нас возникало 1 000 небольших пожаров, начинавшихся от больших пожаров, и о которых никто никогда не слышал, потому как пожарные на местах были в состоянии их контролировать», – заявил Маклин.

Но большие, непредсказуемые пожары – это как раз то, о чем следует беспокоиться.

«Я думаю, что на данный момент мы не можем думать, что у нас есть легкий выход из этой ситуации», – завершает Венер. «Мы также должны адаптироваться. Поскольку в экстремальных погодных условиях произошли значительные изменения, которые имеют большое влияние – ураганы, жара и наводнения, – нет смысла восстанавливать старые стандарты. Потому как эти вещи будут происходить всё чаще».

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
439b9gКоул КаздинHarry CheadleFeaturesизменение климатаКалифорниялесные пожарыкатастрофы
<![CDATA[Темная правда, которая кроется за нашей одержимостью заботой о себе]]>https://www.vice.com/ru/article/zmdwm4/temnaya-pravda-kotoraya-kroetsya-za-nashej-oderzhimostyu-zabotoj-o-sebeTue, 18 Dec 2018 23:54:28 +0000Сара Баба ехала на местном автобусе, когда ее охватила паническая атака. Ее дыхание участилось, и она почувствовала головокружение и тошноту. Ей нужно было выйти из автобуса немедленно. Она вышла на оживленную улицу в Брикстоне, Южный Лондон, и пошла в оцепенении, слезы текли по ее лицу.

Тогда она осознала, что такое состояние у нее не впервые. Ей был поставлен диагноз депрессии 10 лет назад, когда ей было около 20 лет, и на этот раз она распознала предупреждающие признаки: проблемы со сном, желание избегать других людей и разрыдаться без причины. Теперь депрессия принесла с собой беспокойство, напугав её сильными приступами паники.

Баба была поставлена в очередь на специализированную и интенсивную терапию от Национальной службы здравоохранения Великобритании, так как ее страховка, оплаченная работодателем, не покрывала вопросы психического здоровья. Пока она ждала своей очереди, Баба с головой ушла в заботу о себе.

Она читала книги о депрессии и тревоге, слушала подкасты и старалась следовать советам, которые они ей давали. Она слышала, что физические упражнения являются противоядием от беспокойства, и начала бегать. Её сестра восторгалась медитацией осознанности, поэтому она загрузила приложение. Она пыталась вести дневник, чтобы избавиться от обременительных мыслей в голове. Но, у нее часто не хватало сил взять ручку, чтобы написать дату, не говоря уже о том, чтобы излить свои чувства. Большие проблемы, такие как «ненависть к себе, вина, давление, неуверенность в себе», как она их мне описала, остались.

История Бабы иллюстрирует две сходящиеся тенденции: неспособность институционального здравоохранения справиться с кризисом в области психического здоровья среди молодежи сегодня и развитие индустрии, предлагающей обещание психического здоровья с помощью обольстительных сообщений, которые обычно предназначены для брендов класса люкс.

По оценкам, в 2016 году 275 миллионов человек во всем мире страдали тревожным расстройством, а около 268 миллионов – депрессией. За тот же год Национальный институт здравоохранения США сообщил, что у 16,2 миллионов взрослых американцев, чаще всего от 18 до 25 лет, был, по крайней мере, один серьезный депрессивный эпизод. Я сама являюсь одной крошечной частью этой статистики; после того, как я на протяжении большей части своей жизни пыталась справиться со смущающим, а иногда и беспокоящим, беспокойством, в 26 лет мне поставили диагноз ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство).

Кризис не только в диагнозах, но и в глубоком отсутствии должного ухода. В 2017 году некоммерческая организация «Психическое здоровье Америки» обнаружила, что 56,5 процента взрослых американцев с психическими заболеваниями не получали никакого лечения, а также 64,1 процента американских подростков пребывают в состоянии тяжелой депрессии.

Из пепла все растущих проблем с лечением психического здоровья возникло модное решение для Instagram: помоги себе сам. Мы, молодые люди, страдающие как никто до нас, были вынуждены взять на себя ответственность за заботу о себе и попали под действие этого хэштегного термина.

Самозабота – это туманный термин для обозначения поведения, которое должно иметь простое определение: забота о себе. Но это уже не просто медитация и ведение дневника; теперь все это #selfcare (#самозабота). Здоровое или щадящее питание; время в одиночестве или встречи с друзьями; тренировки или выходной день; маникюр или поход в салон красоты.

На момент публикации этой статьи в Instagram было 9,5 миллиона сообщений о #selfcare, что на сотни тысяч больше, чем когда я впервые начала критически относиться к этой теме. Существует целый рынок товаров по уходу за собой, которые извлекают супер-выгоду из нашей беды: self-care косметика, self-care маникюр, self-care маски, self-care массаж, self-care детокс-чай. В статье о self-care в New Yorker отмечалось, что теперь вы можете купить планировщики самозаботы и «временные татуировки по self-care» в форме бинтов с надписями типа «Это тоже пройдет» и «Я полноценен».

Эти действия и продукты не являются зловещими сами по себе. Я знаю, что жизнь включает в себя отдых, время с любимыми и физические упражнения. Но, забота о себе была присвоена компаниями и превращена в хэштег #selfcare; своего рода троллинг системы здравоохранения, которого нам не хватает и в котором мы отчаянно нуждаемся. История Баба показывает, что на самом деле нельзя вылечить тревожное расстройство с помощью джакузи или приложения для медитации, и предположение, что это возможно сделать, очень опасно.

Если бы мы жили в мире, в котором о нас должным образом заботились, была бы самозабота или #self-care такой же привлекательной? Является ли #self-care символом поколения, которое хочет позаботиться о себе, или оно показывает, как наше общество не заботится о нас?

garbagemask-copy
Elizabeth Renstrom

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
zmdwm4Шайла Лавdepressionпсихическое здоровьетревожное расстройствотревожностьстраховка по здоровьюзабота о себесеансы терапии
<![CDATA[Для этих девочек-беженок из Южного Судана образование – это всё]]>https://www.vice.com/ru/article/435w3j/dlya-etih-devochek-bezhenok-iz-yuzhnogo-sudana-obrazovanie-eto-vsyoThu, 13 Dec 2018 05:30:00 +0000Каждое утро по будням Кристин Кеджи* направляется в строение, возведённое из кирпича и бамбука в поселении беженцев «Лагерь Носорога» на северо-западе Уганды. Там она девять часов слушает лекции и делает записи в книгах, которые купила, продавая часть своего продуктового пайка. В 16:30 она возвращается домой, к семье, которая не является для неё родной, и до конца дня готовит, убирает, собирает дрова и носит воду для этой семьи. В конце дня, если она не устала, она садится в углу и учит уроки.

«Я всё время на кухне, делаю всё, как будто я – мама, но в первую очередь я – ученица», – сказала Кеджи Broadly.

Таким был распорядок дня семнадцатилетней Кеджи около года. В декабре 2016 года она сбежала в Уганду, и она – ученица средней школы и беженка из Южного Судана, одной из стран, где девочке труднее всего в мире получить образование, как сообщает недавний отчёт, опубликованный правозащитной организацией ONE. В Южном Судане один из самых низких уровней грамотности – 27 процентов, и большинство таких девочек, как Кеджи, получающих доступ к образованию вопреки всему, учатся одними из первых в своей семье.

Южный Судан, который в этом году отмечает семилетие своей независимости, только начал восстанавливаться после нескольких десятилетий гражданской войны, как в 2013 году снова разразился этнический и политический конфликт, который привёл к тысячам смертей и вынужденному переселению примерно 4,5 миллиона человек. Сейчас в Уганде проживает более миллиона беженцев из Южного Судана. В прошлом году Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) сообщило, что регистрирует более 100 несовершеннолетних без сопровождения и разлученных с семьями детей в день. Одной из них была Кеджи.

Кеджи жила в городе Ей вместе с братьями и сёстрами, чтобы посещать школу, но сбежала вместе с 19-летней сестрой после того, как солдаты правительства якобы застрелили двух её братьев среди ночи за стенами их жилья. «Я проснулась от сна и услышала, как плачут мои братья, – вспоминала Кеджи. – Когда мы вышли, один из них подошёл к нам с ружьём и сказал, что, если мы будем плакать, нас тоже застрелят».

1526671228049-sarita-4
Edina Mercy learns how to stitch clothes in a life skills training program by the Danish Refugee Council in Rhino Camp Refugee Settlement.

Эдина Мерси учится шить одежду в рамках программы обучения навыкам жизнедеятельности от Датского совета по делам беженцев в поселении беженцев «Лагерь Носорога».

Пред лицом бесчисленных препятствий средняя школа «Офуа» в «Лагере Носорога», где посещают занятия Кеджи и Табе, начала в феврале новый семестр примерно со 100 девочками в классах. Это значительно лучше, чем в прошлом году, когда школа открылась: тогда их было всего 37.

А Окайо, которая самая когда-то была в Уганде беженкой и закончила там своё образование, прежде чем в 2005 году вернуться в Южный Судан, настроена оптимистично. «Если будет обеспечена безопасность, девочки в Южном Судане когда-нибудь преуспеют, – заявила она. – По крайней мере, мы видим, что те немногие, которые ходят [в школу], стараются. Мы видим, как они что-то делают».

Тем временем идёт работа над улучшением доступа к образованию для девочек в Южном Судане. В 2013 году на всю страну в последнем классе средней школы обучалось всего около 730 девочек. Но в 2016 году, согласно общедоступным данным по стране, на выпускной экзамен для учащихся средних школ явилось 2338 девочек, во многом благодаря государственной стипендиальной программе для девочек, созданной в 2013 году.

«Крайне необходимо расширять социальные и экономические возможности девочек-беженок, – сказал Одонг. – Именно благодаря образованию они могут преображаться на личном уровне, а ещё это пойдёт на пользу их родной стране».

Девочки из средней школы Офуа остро это осознают, с трудом удовлетворяя свои базовые потребности, выполняя работу по дому и проходя большие расстояния, чтобы посещать занятия в поселении. «Сейчас у нас в Южном Судане немного образованных или работающих женщин, – сказала Табе. – Организациям важно помогать нам, девочкам, посещать школу здесь, чтобы мы смогли улучшить свою жизнь». Другие сказали, что едва ли не первым делом собрали при побеге из страны свои тетради, а в последние месяцы эти тетради помогали им оптимистически смотреть на будущее и каждый день ненадолго забывать обо всём остальном.

Девочки, как и Окайо в своё время, пользуются образованием, чтобы вернуть себе ощущение нормальности и цели в собственной жизни. А ещё они надеются когда-нибудь вернуться в родную страну, чтобы стать медсёстрами, бухгалтерами и финансистами. Эти профессии они выбирают из-за того, что им как беженкам не хватает медицинского обслуживания, и из-за роли денег в политическом конфликте в Южном Судане.

«То, что они беженки, не значит, что их следует лишить права на образование, – добавила Окайо. – С образованием будущее у девочки сложится иначе. Я за это поручусь».

*Имя изменено из соображений безопасности информатора.

Сарита Сантошини провела репортаж из Уганды за счёт стипендии от проекта International Reporting Project (IRP).

Эта статья впервые появилась на VICE US.

]]>
435w3jСарита Сэнтошини Sarah BurkeбеженцыобразованиеЮжный Суданgirl's educationrhino campобразование девочек