образование

Для этих девочек-беженок из Южного Судана образование – это всё

«Крайне необходимо расширять социальные и экономические возможности девочек-беженок. Именно благодаря образованию они могут преображаться на личностном уровне, а ещё это пойдёт на пользу их родной стране».

от Сарита Сэнтошини
13 декабря 2018, 5:30am

Sarah Tabe, a student at Ofua Secondary School in Rhino Camp Refugee Settlement. All photos by Sarita Santoshini

Каждое утро по будням Кристин Кеджи* направляется в строение, возведённое из кирпича и бамбука в поселении беженцев «Лагерь Носорога» на северо-западе Уганды. Там она девять часов слушает лекции и делает записи в книгах, которые купила, продавая часть своего продуктового пайка. В 16:30 она возвращается домой, к семье, которая не является для неё родной, и до конца дня готовит, убирает, собирает дрова и носит воду для этой семьи. В конце дня, если она не устала, она садится в углу и учит уроки.

«Я всё время на кухне, делаю всё, как будто я – мама, но в первую очередь я – ученица», – сказала Кеджи Broadly.

Таким был распорядок дня семнадцатилетней Кеджи около года. В декабре 2016 года она сбежала в Уганду, и она – ученица средней школы и беженка из Южного Судана, одной из стран, где девочке труднее всего в мире получить образование, как сообщает недавний отчёт, опубликованный правозащитной организацией ONE. В Южном Судане один из самых низких уровней грамотности – 27 процентов, и большинство таких девочек, как Кеджи, получающих доступ к образованию вопреки всему, учатся одними из первых в своей семье.

Южный Судан, который в этом году отмечает семилетие своей независимости, только начал восстанавливаться после нескольких десятилетий гражданской войны, как в 2013 году снова разразился этнический и политический конфликт, который привёл к тысячам смертей и вынужденному переселению примерно 4,5 миллиона человек. Сейчас в Уганде проживает более миллиона беженцев из Южного Судана. В прошлом году Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ) сообщило, что регистрирует более 100 несовершеннолетних без сопровождения и разлученных с семьями детей в день. Одной из них была Кеджи.

Кеджи жила в городе Ей вместе с братьями и сёстрами, чтобы посещать школу, но сбежала вместе с 19-летней сестрой после того, как солдаты правительства якобы застрелили двух её братьев среди ночи за стенами их жилья. «Я проснулась от сна и услышала, как плачут мои братья, – вспоминала Кеджи. – Когда мы вышли, один из них подошёл к нам с ружьём и сказал, что, если мы будем плакать, нас тоже застрелят».

1526671109661-Image-1
Students at Ofua Secondary School in Rhino Camp Refugee Settlement.

Учащиеся средней школы Офуа в поселении беженцев «Лагерь Носорога».

Кеджи, которая за несколько лет до гибели братьев потеряла отца, в Южном Судане пользовалась поддержкой братьев и не смогла ни узнать, где находится её мать, ни связаться с ней.

Спустя месяц после прибытия Кеджи в поселение беженцев «Лагерь Носорога» её сестра переехала в другое поселение, чтобы посещать среднюю школу. Поэтому Кеджи отправилась жить к семье, которая раньше жила с ней по соседству в Южном Судане, предложив помощь по хозяйству в обмен на крышу над головой, так как она не хочет жить одна из-за угрозы сексуального насилия.

Без помощи или консультаций, которые могли бы подсказать, как быть дальше, Кеджи, по её словам, держало на плаву одно: перспектива получения образования. Ей и другим девочкам из поселения, у которых взяло интервью Broadly, образование кажется ключом к преодолению травм, перестройке собственной жизни и возвращению домой – как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе. Имея образование, они могут претендовать на какие-то профессии в Уганде, а по возвращении в Южный Судан они могут приложить руку к экономическому будущему своей родной страны, а также попытаться смягчить последствия конфликта, став локальными лидерами и миротворцами.

Кеджи же надеется закончить школу, чтобы получить возможность изучать богословие, стать пастором и проповедовать мир в своей родной стране. «Мы здесь, потому что хотим получить больше знаний, чтобы вернуться в Южный Судан, – сказала она. – Мы хотим сражаться не ружьями, а ручками. Вот моя цель».

1526671719922-sarita-2
Monica Dawaru, 32, is one of the teachers in Ofua secondary school. Both Uganda and South Sudan have very few female teachers in schools.

Моника Давару (32 года) – одна из учителей средней школы Офуа. Как в Уганде, так и в Южном Судане в школах преподаёт очень мало женщин.

Несмотря на желание учиться, такие девочки-беженки из Южного Судана, как Кеджи, сталкиваются с барьерами, из-за которых получение образования в старшей школе превращается в сложнейший вызов. И преграды начинаются дома.

Согласно отчёту, опубликованному ЮНИСЕФ в декабре прошлого года, в Южном Судане в школу не ходит два миллиона детей школьного возраста, что составляет около трёх четвертей населения в этой возрастной группе. Это самый высокий показатель в мире. В значительной степени это связано с тем, что из-за политического конфликта начались нападения на школы и их закрытия, учителям стали не выплачивать зарплату, а также появились угрозы безопасности, из-за которых родители не отправляют девочек в школу. В отчёте отмечено, что «если текущая ситуация будет сохраняться, шансы на прохождение полного цикла начального образования есть лишь у одного из 13 детей». Винобаджи Гаутам, директор по образованию ЮНИСЕФ в Южном Судане, предполагает, что для девочек этот показатель ещё ниже: шансы на начальное образование есть лишь у одной из 25 девочек. А посещаемость средних школ в стране ещё хуже.

«Самая большая проблема, с которой сталкиваются девочки, состоит в том, что в большинстве местностей Южного Судана в них видят домашних работниц», – отметила Флоренс Окайо, уполномоченная по образованию ЮНИСЕФ в Южном Судане. От девочек ожидаются ранние браки в обмен на приданое или «выкуп за невесту», нередко в виде скота, и родители скорее готовы давать образование мальчикам, при этом отговаривая девочек идти в школу, добавила она.

В Южном Судане более половины девушек моложе 18 лет замужем, и при показателе в 2054 смерти на 100 000 живорождённых у девочки в Южном Судане больше шансов умереть при родах, чем получить начальное образование, сообщает ЮНИСЕФ.

Девятнадцатилетняя Эдина Мерси, также жительница «Лагеря Носорога», рано вышла замуж и родила в 15 лет, после чего от неё ушёл муж. Хотя её родители отказались оплачивать ей школу, она стала продавать древесный уголь, чтобы позволить себе плату за учёбу.

1526671141861-Image-3
Ofua Secondary School.

Средняя школа Офуа.

Однако после побега из Южного Судана получить доступ к образованию для Мерси, как и для большинства беженцев в Уганде, стало ещё труднее. Она только начала получать среднее образование, но утратила финансовую поддержку и помощь в уходе за ребёнком, без которых она не сможет вернуться в школу.

По словам Ньютона Одонга, менеджера образовательных проектов в «Лагере Носорога», работающего в НКО Windle International Uganda, которая управляет школами в этом поселении, самое большое препятствие на пути к образованию для девочек, живущих в угандийских поселениях беженцев, – это стоимость обучения и школьных принадлежностей, но это также осложняется такими факторами, как психологические травмы, дефицит пищи и воды и отсутствие надлежащего медицинского обслуживания, жилья и прокладок.

Несколько девочек, например, Кеджи, получают стипендии, покрывающие стоимость обучения, но другие, к примеру, 17-летняя Сара Табе, вынуждены периодически продавать свои скудные пайки, чтобы собрать около 84 000 угандийских шиллингов (22 доллара) – ежегодную плату за обучение. (Школа не отказывает учащимся в приёме, но просит оплачивать обучение небольшими суммами по возможности в течение года.) Табе потеряла отца, когда тот заболел, в 2013 году, а её мать, с которой она живёт в поселении, болеет до сих пор. Однако отсутствие возможностей получать доход может сделать стоимость обучения неподъёмной даже для здоровых.

«Я не радуюсь, продавая свою еду, чтобы оплатить учёбу, – сказала Табе. – Как насчёт голода? На голодный желудок в классе ничего особенно не поймёшь».

Из-за недостатка финансирования продуктовые пайки, распределяемые в поселениях Уганды, часто сокращают, и для большинства они оказываются недостаточными. Девочки сказали, что едят всего один раз в день, а до февраля этого года, когда в школе установили резервуар для воды, они ещё и, как правило, обходились до вечера без глотка воды.

Гаутам подчеркнул, что в условиях массового вынужденного переселения делать приоритетом среднее образование крайне сложно: «Нам нужно стараться, чтобы дети не умирали от голода. Вот в какой ситуации мы сейчас находимся». Однако он также отметил, что без образования у девочек высоки шансы попасть в цикл крайней бедности, при этом став более уязвимыми для детских браков, сексуальной эксплуатации и вербовки в качестве детей-солдат.

1526671228049-sarita-4
Edina Mercy learns how to stitch clothes in a life skills training program by the Danish Refugee Council in Rhino Camp Refugee Settlement.

Эдина Мерси учится шить одежду в рамках программы обучения навыкам жизнедеятельности от Датского совета по делам беженцев в поселении беженцев «Лагерь Носорога».

Пред лицом бесчисленных препятствий средняя школа «Офуа» в «Лагере Носорога», где посещают занятия Кеджи и Табе, начала в феврале новый семестр примерно со 100 девочками в классах. Это значительно лучше, чем в прошлом году, когда школа открылась: тогда их было всего 37.

А Окайо, которая самая когда-то была в Уганде беженкой и закончила там своё образование, прежде чем в 2005 году вернуться в Южный Судан, настроена оптимистично. «Если будет обеспечена безопасность, девочки в Южном Судане когда-нибудь преуспеют, – заявила она. – По крайней мере, мы видим, что те немногие, которые ходят [в школу], стараются. Мы видим, как они что-то делают».

Тем временем идёт работа над улучшением доступа к образованию для девочек в Южном Судане. В 2013 году на всю страну в последнем классе средней школы обучалось всего около 730 девочек. Но в 2016 году, согласно общедоступным данным по стране, на выпускной экзамен для учащихся средних школ явилось 2338 девочек, во многом благодаря государственной стипендиальной программе для девочек, созданной в 2013 году.

«Крайне необходимо расширять социальные и экономические возможности девочек-беженок, – сказал Одонг. – Именно благодаря образованию они могут преображаться на личном уровне, а ещё это пойдёт на пользу их родной стране».

Девочки из средней школы Офуа остро это осознают, с трудом удовлетворяя свои базовые потребности, выполняя работу по дому и проходя большие расстояния, чтобы посещать занятия в поселении. «Сейчас у нас в Южном Судане немного образованных или работающих женщин, – сказала Табе. – Организациям важно помогать нам, девочкам, посещать школу здесь, чтобы мы смогли улучшить свою жизнь». Другие сказали, что едва ли не первым делом собрали при побеге из страны свои тетради, а в последние месяцы эти тетради помогали им оптимистически смотреть на будущее и каждый день ненадолго забывать обо всём остальном.

Девочки, как и Окайо в своё время, пользуются образованием, чтобы вернуть себе ощущение нормальности и цели в собственной жизни. А ещё они надеются когда-нибудь вернуться в родную страну, чтобы стать медсёстрами, бухгалтерами и финансистами. Эти профессии они выбирают из-за того, что им как беженкам не хватает медицинского обслуживания, и из-за роли денег в политическом конфликте в Южном Судане.

«То, что они беженки, не значит, что их следует лишить права на образование, – добавила Окайо. – С образованием будущее у девочки сложится иначе. Я за это поручусь».

*Имя изменено из соображений безопасности информатора.

Сарита Сантошини провела репортаж из Уганды за счёт стипендии от проекта International Reporting Project (IRP).

Эта статья впервые появилась на VICE US.