Техника

Плутоний в холмах: Как вы храните похороненные навечно ядерные секреты?

Десятилетия после распада Советского Союза, учёные продолжают работают над определением влияния советских ядерных испытаний в Казахстане на окружающую среду.

от Алекс Пастернак
19 ноября 2015, 5:00am

Эта история была опубликована в ноябрьском выпуске журнала VICE.

Пока мы ехали по бесплодной, прекрасной степи Семипалатинска, полосе земли, которая настолько велика, что на ней мог бы уместиться весь Кувейт, ничего не наводило на мысль о секретности, опасности или же ужасных, неизгладимых крайностях человеческой изобретательности. Мы припарковались, вышли из машины и звуковые сигналы дозиметра Юрия Стрильчука, который измерял уровень радиации, стали звучать чаще.

Со своими широкими солнцезащитными очками, хвостиком и длинной козлиной бородкой, Стрильчук выглядел так, будто он мог бы возглавить группу солдат в постапокалиптической борьбе. Но вместо этого он вёл группу американских журналистов, снаряжённых шапочками для душа, одетыми на их обувь и головы, через безлюдный участок земли на северо-востоке Казахстана. Мы следовали его указаниям не дышать ртом без защитных масок или не подбирать никаких камней, которые выглядят как вулканическое стекло. Но позже он сам наклонился и поднял один из них: «Расплавленная земля» - сказал он.

Начав как-то утром в августе 1949 года, советские учёные неоднократно заставляли этот самый участок степи становиться таким же горячим, как части солнца. Спустя четыре года, произошедший неподалёку взрыв первой советской водородной бомбы — доказательство, что мир вступил в термоядерный век — был в 26 раз сильнее, чем взрыв бомбы, сброшенной на Хиросиму. После испытательной площадки в Неваде, США, это пустынное место, называющееся по-русски «полигоном», стало самой большой в мире испытательной площадкой ядерного оружия. Всего здесь было произведено 456 взрывов, 340 из которых проводились под землёй после запрета на проведение испытаний на поверхности, вышедшего в 1963 году.

Впервые Стрильчук приехал работать над испытаниями на полигоне в 1990 году, когда эта закрытая площадка, площадью 6950 квадратных миль, всё ещё находилась в границах Советского Союза. К тому времени испытания ядерного оружия уже практически не проводились: в тот год СССР, США, Великобритания, Франция и Китай провели 18 ядерных испытаний, тогда как во времена Холодной войны, в 1962 году, их было проведено 178. Но испытания оставались частью опасной игры технологического мастерства, научного понимания и военного стремления к превосходству над окружающими.

Оказалось, что воздействие от предыдущих взрывов добралось дальше, чем предполагали военные учёные: по сей день тысячи людей, живущих в расположенном поблизости городе Семей, по-прежнему борются с ошеломительными показателями смертности, раковых заболеваний и самоубийств. Проведённое в 2002 году исследование показало, что у жителей, которые подвергались высоким дозам радиации, уровень мутаций ДНК был на 80% выше, чем у контрольных групп, а вероятность генетических мутаций у детей была в два раза выше.

Испытание, к которому готовился Стрильчук, так и не было проведено. Советский Союз распался, а 29 августа 1991 года новый президент Казахстана, Нурсултан Назарбаев, закрыл полигон. Практически в одночасье Семипалатинск стал всемирным символом ядерного разоружения и вновь обретённой независимости страны от Советского Союза.

Однако это решение превратило полигон в заброшенные земли, а Стрильчук и тысячи военнослужащих покинули площадку. Вскоре после их отъезда появились мародёры. Они выдирали металл и другие материалы из старых, в основном скрытых объектов ядерной инфраструктуры и, заведомо или нет, подвергали себя воздействию высоких уровней радиации. Местные органы власти даже выдавали разрешения на проведение небольших горных работ, чтобы стимулировать экономический рост. (Горное дело было краеугольным камнем экономики Казахстана с советских времён; сегодня же страна является самым крупным в мире поставщиком урана.)

У плутония, топлива для бомб, которое изготавливается из урана, период полураспада составляет более чем 24000 лет. В начале 1990-х опасения, что части советского ядерного архипелага могут попасть в чужие руки, подтолкнули Вашингтон к действиям. В 1994 году одна из миссий тайно вывезла более полтонны оружейного урана с казахстанского металлургического завода, находящегося в трёх часах к востоку от полигона. (Недавно этот же завод был предложен в качестве глобального банка ядерного топлива для Ирана.)

На испытательной площадке аналитики из Министерства обороны США были особо обеспокоены горой Дегелен, местом базирования подземного комплекса, где Советский Союз проводил большинство своих ядерных испытаний. Позже чиновники подсчитали, что Дегелен вмещал в себе достаточно радиоактивных материалов, заключённых в металле и похороненных в тоннелях, чтобы кто-то мог добиться ядерной мощи, или чтобы группа террористов изготовила большое количество ядерного или радиологического оружия. В 1996 году Департамент обороны США положил начало трёхлетнего проекта общей стоимостью 6 миллионов долларов по «ликвидации» угрозы, которую представляла собою гора. В том году чиновники США и Казахстана отпраздновали установку первых тоннельных пломб; окончательный учёт того, что осталось внутри, не проводился.

Сейчас Стрельчук является руководителем подготовки и информирования в Национальном ядерном центре в городе Курчатов, правительственном научно-исследовательском центре, отвечающем за мониторинг территории бывшего полигона. Я спросил его, представлял ли он тогда, в 1991 году, что отъезд с полигона мог со временем повысить угрозу ядерного терроризма. «Таким было решение, принятое президентом Казахстана, - говорит он. – Какой ещё у нас был выбор, кроме как уехать?».

Юрий Стрильчук (справа), директор подготовки и информирования в Национальном ядерном центре Казахстана, проходит мимо вышек для наблюдения за взрывом на испытательной площадке. Многие из этих сооружений были разобраны мародёрами. Фотография автора

Зигфрид С. Хекер только-только ушёл на пенсию с поста директора Лос-Аламос, ядерной лаборатории США, где родилось ядерное оружие, когда он получил тревожные сведения от своего казахского знакомого учёного-ядерщика в начале 1998 года. Хекер был при исполнении служебных обязанностей в последние дни Холодной войны и был хорошо знаком с последствиями испытаний ядерного оружия. Он приехал на полигон и был поражён, увидев, насколько скверной стала ситуация с мародёрством на горе Дегелен и вокруг неё: новые машины и разрытая земля указывали на то, что мародёрство достигло промышленного масштаба.

Для ядерной бомбы может понадобиться около 17 фунтов плутония, может меньше. По оценке Хекера общее количество плутония в этом районе может составлять целых 440 фунтов. Материал, как он написал в отчёте чиновникам из Вашингтона, был «в умеренно концентрированной форме, легко подбирается, абсолютно открыт для [любого], кто захочет прийти». И было трудно узнать, сколько материала пропало, если что-то действительно пропало.

Чтобы довести до сознания скользких русских чиновников, что ситуация очень серьёзная, Хекер проконсультировался с директором русского эквивалента Лос-Аламос и показал ему фото мародёрства на площадке. Следующим утром физики, которые были ветеранами полигона, присоединились к Хекеру и группе казахских исследователей, чтобы наметить совместные усилия по снижению опасности.

Все договорились молчать. Во время переговоров россияне признали, что поблизости Дегелена были более мелкие шахты, которые использовались для испытаний и которые были покрыты плутонием. И по их словам в отдельных случаях не все устройства в тоннелях полностью сдетонировали, оставив чистый плутоний или высокообогащённый уран в шахтах.

В 2000 году США заплатили казахским инженерам, чтобы они начали запечатывать эти шахты, вместе с похороненным внутри них плутонием, используя смесь бетона и стали - техника, которую советские учёные разработали в 1986 году, когда пытались локализировать ядерный реактор на ЧАЭС в Украине. Пломбирование предназначалось для того, чтобы сделать стоимость извлечения плутония выше, чем стоимость создания нового плутония.

Но эта попытка споткнулась об правовые препятствия и задержку в финансировании со стороны США. В скором времени злоумышленники вновь открыли некоторые шахты и тоннели, чтобы добраться до металлолома, иногда беспардонно используя бульдозеры, взрывчатку и другое оборудование, принадлежавшее «Degelen Mountain Enterprises», горнодобывающей компании, которая изначально помогала их изолировать.

«В конце концов, всё становится явным». — Зигфрид С. Хакер

События 11 сентября и доказательства того, что Аль-Каида охотилась за ядерными материалами, привели американских чиновников в состояние боевой готовности. Но работы по закупорке шахт в Семипалатинске остановилось, и к моменту, когда в 2004 году работы снова начались, инженеры обнаружили, что 110 из 181 запечатанных шахт в горе Дегелен были открыты вновь. Россияне сделали ещё одно пугающее признание: внутри горы Дегелен были похоронены ещё 220 фунтов регенерируемого плутония, вместе с высокочувствительными компонентами, используемыми для создания ядерного оружия.

Бюджетные запросы Департамента обороны США на финансирование это программы подскочили от приблизительно 5 миллионов долларов в год до десятков миллионов. В 2009 году, согласно секретной телеграмме американского посольства, высокопоставленный чиновник из США побывал в Астане, столице Казахстана, чтобы лично обсудить безотлагательное вмешательство Вашингтона с целью «предотвращения попадания остатков ядерного материала в руки террористов». В телеграмме отмечалось, что «риск распространения велик» и пломбирование оставшейся части горы будет «трудной битвой».

Пару недель спустя вице-президент Джо Байден сделал телефонный звонок высокопоставленному казахскому чиновнику, умоляя его положить конец мародёрству. Наконец-то 37-мильная зона вокруг горы была официально объявлена «запретной зоной» и были установлены камеры видео наблюдения и датчики движения. США пожертвовали как минимум один небольшой дрон, чтобы помочь патрулировать зону, и, с учётом всего, потратили, как предполагается, 100 миллионов долларов на меры безопасности.

В следующем 2010 году, во время встречи на саммите по ядерной безопасности, президенты Барак Обама, Назарбаев и Дмитрий Медведев от России дали торжественное обещание завершить обеспечение безопасности горы Дегелен. В октябре 2012 года группа чиновников и исследователей из США, Казахстана и России тихо отпраздновали конец своих усилий. После 16 лет и истратив более 150 миллионов долларов, при содействии США, проект был увековечен скромным трёхсторонним памятником недалеко от горы. На трёх языках он просто гласит: «1996–2012. Мир стал безопаснее».

Модель эпицентра ядерного взрыва в музее в прошлом секретного города Курчатов. Фотография Карла Робичода

Примечательно, что церемония проходила в отсутствие главной международной руководящей организации по атомной энергетике. Опасаясь, что утечки и бюрократические сложности замедлят работу, в коалиции решили скрыть некоторое загрязнение плутонием на полигоне от инспекторов Международного агентства по атомной энергии. Во время визита МАГАТЭ в 2010, чиновникам США удалось не подпускать инспекторов близко к наиболее критичным местам. И осознавая риски представления отчёта, чиновники МАГАТЭ взялись рьяно подыгрывать.

«Мы думали о мерах безопасности и спрашивали себя: «Стоит ли усилий агентства выделение скудных ресурсов на меры безопасности для этих целей?», - рассказал неназвавшийся чиновник МАГАТЭ авторам отчёта за 2013 год, представленного Гарвардским Белферовским центром. – Мы решили, что это не стоило затрат, связанных с проведением инвентаризации». В результате международные инспекторы не смогли определить, отвечают ли технологии закупорки на полигоне стандартам безопасности для долговременного хранения ядерных отходов. «В отношении Семипалатинска планируется предоставление дальнейшей поддержки», - сказал мне представитель МАГАТЭ.

Ядерные секреты должны охраняться. В 2011 году, в самый разгар WikiLeaks, тогдашний государственный секретарь Хилари Клинтон тревожилась в связи с «эпохой Интернета, подразумевающей, что представляющую опасность информацию можно разослать по всему миру одним нажатием клавиши». Она упомянула кражу ядерного материала в качестве яркого примера. «Сохраняя подробности в тайне, - сказала она, - мы уменьшаем вероятность того, что террористы или преступники найдут ядерный материал и выкрадут его в своих собственных целях».

Пока Хекер защищает секретность усилий по обеспечению безопасности полигона, он недооценивает важность прозрачности вокруг засекречивания ядерных материалов. «В конце концов, всё становится явным, - сказал он. – Во многих сферах, типа ядерной безопасности, чрезмерная секретность имеет неприятные последствия, поскольку важная информация держится подальше от работников или чиновников, которым она действительно необходима».

Наследие секретности всё ещё царит над полигоном. Нет доказательств о том, что пока мародёры хозяйничали вблизи неохраняемых остатков плутония, какие-то его остатки были изъяты, говорят чиновники. Но Сергей Лукашенко, директор Института радиационной безопасности и экологии, сказал, что волнение в отношении вновь выявляемых «горячих точек» вокруг испытательной площадки, где присутствуют остатки плутония или высокообогащенного урана, остаётся.

«Нам действительно неизвестно, сколько материала у нас имеется», - сказал он. Хотя это «практически невозможно», но при достаточной изобретательности и усилиях даже плохой актёр «в принципе» мог бы сегодня извлечь из грунта достаточно материала, чтобы разработать радиологическое оружие.

В прошлом году, в условиях возрастающего напряжения вокруг Украины, правительство России известило чиновников США, что они выходят из партнёрства по снижению ядерных угроз; США уже выделили 100 миллионов долларов на предстоящий год на программу, которая, как было установлено, будет длиться до 2018 года.

«Правительство России хотело бы выйти из переговоров по проблематике Семипалатинского полигона», - сказал Хекер. Однако, «сотрудничество между американскими и казахскими учёными в Семипалатинске продолжается».

Сегодня по периметру полигона существуют ограждения и барьеры, а самые критичные площадки охраняются при помощи технических средств наблюдения. Но мало что можно сделать, чтобы запретить пастухам выпасать своих животных на остальной части местности. Недалеко от горы Дегелен проводится санкционированная добыча полезных ископаемых, а Национальный ядерный центр организовывает туры для населения.

Лукашенко и его исследователи также пытаются осмыслить продолжительный ущерб для окружающей среды на полигоне, выращивая свёклу и клубнику, а также курей, и стараясь найти признаки радиации. Этот вид научной работы — своего рода ядерная археология — вероятно, нужно будет продолжать некоторым образом проводить здесь постоянно.

По его словам, тем не менее, некоторые части полигона сейчас относительно безопасны для посещения и даже, для ведения сельскохозяйственного производства. Он надеется, что однажды сюда будет приезжать больше туристов (конечно при условии, что они не будут забирать с собой никаких сувениров).

Следите за сообщении Алекса на Twitter.