Десять вопросов, которые вы всегда хотели задать человеку, побывавшему в коме

Представьте себе: в один прекрасный день вы ни с того ни с сего начинаете странно себя чувствовать. Поначалу ничего слишком напряжного нет, но этого как раз хватает для тревоги. Затем, в течение следующих нескольких дней, эта болезнь проходит без изменений, после чего становится заметно хуже, а в конце концов вы понимаете, что лежите на больничной койке, а врач говорит вам, что должен на неопределённый срок ввести вас в искусственную кому, чтобы дать вам хоть какой-то шанс остаться в живых.

Звучит похоже на горячечный бред, но именно это случилось в реальности с Лорен Бантон Уильямс. Ей 28 лет, и она (примерно в это же время в прошлом году) внезапно слегла с заболеванием сердца под названием скоротечный миокардит – по сути, это воспаление сердца, чаще всего вызываемое вирусными инфекциями и аутоиммунными нарушениями. В итоге Лорен почти на три недели ввели в искусственную кому, во время которой она пережила остановку сердца: её сердце не билось 30 минут кряду. Вопреки всему (а вероятность того, что она выживет, буквально равнялась 0,1 процента), сегодня она всё ещё жива.

Я пообщался с ней, чтобы выяснить, каково это – побывать в коме и так близко подойти к смерти.

VICE: Помнишь, каково было впасть в кому?

Лорен Бантон Уильямс: Последнее, что я помню – как мне сказали, что меня введут в кому, но на какой срок, точно не известно. Предполагалось, что примерно на две недели. Меня это сильно огорчило, потому что дело было всего за несколько дней до моего дня рождения и у меня были планы! Осознав, что я точно пропущу свой день рождения, я начала тревожиться: буду ли я в сознании на Рождество? Врачи сказали мне, что ни в чём не уверены, но впадение в кому – мой единственный шанс выжить. Я начала лихорадочно объяснять, что безумно хотела бы остаться в живых. Прежде чем потерять сознание, я опустила взгляд на грудную клетку и сказала: «Давай, сердечко, ты можешь». На тот момент я знала: есть шансы, что я, возможно, так и не очнусь. Но мне нужно было верить, что есть какая-то надежда на то, что я прорвусь.

Ты как-то осознавала своё пребывание в коме?

Пребывание в коме, в принципе, было равнозначно нескольким неделям сна: я совершенно не помню, чтобы осознавала что-то из произошедшего, пока я была без сознания, или что-то из того, что мне говорили. Однако мне рассказывали, что в какой-то момент, когда я подняла руку, чтобы приложить её ко рту, где находилась моя вентиляционная трубка, консультант приказал мне положить руку обратно, и я это сделала, так что, возможно, до меня что-то доходило.

Значит, у тебя не бывает снов и нет никаких подсознательных воспоминаний о пребывании в коме?

Воспоминания есть, но, говоря «воспоминания», я не уверена в точности, сны это были или нет. В самом ярком сне меня откачали и некоторые части моего тела были сделаны из дерева. Я ждала своей очереди на выход в каком-то механизме вместе с кучей других тел, а выходить надо было через механическую клешню, которая периодически слегка разжималась; сквозь щель пропихивали тела, а затем они падали на слякотное поле… это было странно.

Ты когда-нибудь осознавала свою близость к смерти?

Остановка сердца у меня случилась, когда я провела в коме чуть меньше часа. Моя мама первой заметила, что я полностью похолодела, так как держала меня за руку. Она оповестила медсестёр за несколько секунд до того, как вся аппаратура засигналила. Я и близко не знала, что это происходит.

Что было, когда ты наконец-то очнулась?

Моё первое воспоминание появилось через пару дней после пробуждения: я увидела братьев и выставила вперёд руки, чтобы взять за руки их, но говорить не могла, потому что… вентиляционная трубка довольно сильно навредила. Я помню, как почувствовала такое движение, словно мы находимся на палубе шлюпки. Я не знала, что со мной случилось и почему я в больнице, но помню, что мне стало легче, когда я увидела лица тех, кого любила. А ещё помню, как от этого мне на глаза навернулись слёзы.

«Неделю-две после пробуждения я не связывалась с друзьями и даже не хотела смотреть на телефон. Я поняла, что лучше справляюсь со своей ситуацией, если не рассматриваю её в контексте своей прежней жизни».

Каково было узнавать обо всём, что ты пропустила?

Я помню, как очень удивилась, спросив, какое сегодня число. Неделю-две после пробуждения я не связывалась с друзьями и даже не хотела смотреть на телефон. Я поняла, что лучше справляюсь со своей ситуацией, если не рассматриваю её в контексте своей прежней жизни; от того, что я знала, что у меня уйма друзей, которые живут своей жизнью как обычно, моя ситуация лишь казалась мне ещё ужаснее.

Каким, на твой взгляд, было самое большое твоё заблуждение насчёт комы – из тех, о которых ты теперь знаешь, что это либо неправда, либо сильно расходится с действительностью?

Полагаю, самое распространённое заблуждение – это то, что человек в коме слышит или чувствует, что вокруг него происходит. Думаю, что, возможно, человек может подсознательно кое-что ощущать, но в целом, как мне кажется, он совершенно оторван от всего. Также, на мой взгляд, один важный момент, которого люди могут и не осознавать, состоит в том, что врачам на самом деле очень трудно вывести человека из комы, когда им кажется, что это пора сделать; часто на это уходит множество попыток, и процесс может длиться долго и изматывать всех своих участников.

Пришлось ли тебе радикально изменить своё поведение из-за пережитой комы

Скорее из-за очень серьёзных неполадок с сердцем, чем из-за пережитой комы, но да, местами я изменила поведение. Не могу сказать, точно ли я должна была это сделать или так получается из-за непосредственного столкновения с собственной смертностью, но у меня есть желание лучше заботиться о себе: я осознаю, что жизнь драгоценна, и мне хочется крепче за неё держаться. По сути, я тусуюсь не так много, как раньше! Я люблю рано ложиться и рано вставать, и у меня исчез пофигистский настрой.

Как пережитая кома изменила твои взгляды на жизнь и смерть?

Теперь я думаю о жизни и смерти гораздо больше, чем раньше. Знаю, звучит мрачно, но ничего поделать не могу: смерть – это часть жизни, и я осознала это, сильно к ней приблизившись. Мне кажется, я стала больше уважать жизнь. Мне пришлось отчаянно бороться за собственную жизнь, и при этом мне очень часто было нереально больно или же я мучилась от жутких последствий периодического приёма опиатов в огромных дозах. Это был очень жуткий и уединённый опыт, которого я бы не пожелала никому.

Изменились ли твои жизненные приоритеты с момента полного выздоровления?

После этого опыта мои ценности и приоритеты стали гораздо яснее. Это трудно объяснить, но мне кажется, что я как никогда хорошо знаю, что для меня имеет значение. Семья всегда была для меня важной, но теперь она важна в другом смысле: я ставлю её превыше всего. Также мне кажется, что именно мои родные как никто другой представляют себе, каким для меня был этот опыт. Они непосредственно ощутили его последствия на себе, поэтому мне в каком-то смысле кажется, что ладить с ними легче, чем с кем-либо ещё. Полагаю, мне хочется немногого: находиться в окружении людей, которые мне небезразличны, и, быть счастливой и здоровой. Этого я хотела всегда, но теперь мне не нужно ничего в дополнение к этому.

Спасибо, Лорен.

Эта статья была впервые опубликована на VICE UK.