Когда мы уже давно исчезнем, они всё ещё будут существовать. Фото взято с Shutterstock

Пожив с крысами с моё, становишься параноиком. Каждый подозрительный звук и каждая мимолётная тень может свидетельствовать о готовой выскочить крысе. Я выехал из своей последней квартиры в бруклинском районе Гованус, когда её после урагана «Сэнди» заполонили крысы; канал Гованус переполнился, и крысы поэтому направились вглубь. Они залезли ко мне в мусор, грызли несвежие свиные отбивные и оставляли их гнить на кухонном полу. Мне было слышно, как крысы возятся в стенах.

Переехав, я думал, что сбежал от них, однако довольно скоро в моём квартале началось строительство, и они появились снова. Мы с товарищами по комнате ставили ловушки и раскладывали отраву, нанимали дератизаторов и закрывали дыры сеткой из стальной проволоки. Они всё равно приходили (предположительно через подвал, который был усеян крысиными какашками).

Мы не могли оставлять еду на столе, да и, в принципе, вообще где-нибудь. Однажды я по глупости положил на холодильник целую буханку нарезанного хлеба. На следующее утро я обнаружил пакет в прачечной – пустой, изгрызенный и брошенный. Крысы также научились открывать наше мусорное ведро, у которого крышка закрывается на замок. Однажды мы положили на ведро стопку журналов, чтобы их отвадить; затем я пришёл на кухню и увидел, что с крышки на двух передних когтях свисает крыса, яростно жующая пластмассовую оболочку ведра – очень податливую к действию крысиных зубов, крепких, как сталь. (Интересный факт: крысиные челюсти обладают впечатляющей силой укуса – около 7000 футов на квадратный дюйм..)

Поэтому у меня очень мало причин любить крыс. Но недавно, когда я набирал текст за письменным столом, на паркетном полу моей спальни объявилась крыса. Она забежала под комод, загнав саму себя в угол. Я схватил несколько свободно лежавших монет и бросил ими в неё, надеясь, что она выбежит, но она пряталась и дальше. В конце концов, я подошёл и несколько раз пнул комод, надеясь, что до неё дойдёт. Она выбежала и взмыла вверх по ступенькам.

С того судьбоносного утра я узнал о крысах больше и помимо собственной воли начал ощущать к ним уважение. Я принял как должное, что мы живём бок о бок друг с другом. Я больше не воюю с ними, и это хорошо, потому что от крыс не скроешься. Их на свете невероятно много, и они будут существовать даже тогда, когда нас уже давно не будет.

В Нью-Йорке около 2 миллионов крыс. Даже если вы никогда их не видели, нас окружают свидетельства их присутствия. Они заполоняют парки по ночам «одной большой тенью», как выразился один дератизатор в этом материале из New Yorker.

Они поразительно живучи, практически неистребимы и созданы для выживания. Крысы переживали испытания ядерного оружия и умеют плавать под водой; один дератизатор как-то раз сказал мне, что они могут задерживать дыхание до четырёх минут, благодаря чему и попадают в туалетные баки. Норвежские крысы, единственный вид, живущий в Нью-Йорке, по сути, созданы для того, чтобы есть и размножаться. Согласно книге Роберта Салливана «Rats: Observations on the History & Habitat of the City’s Most Unwanted Inhabitants» («Крысы: наблюдения об истории и среде обитания самых нежеланных обитателей города»), увидев ночью одну из них, можно быть уверенным, что где-то рядом ещё десяток. «Одна пара крыс, – пишет Салливан, – за год может обзавестись пятнадцатью тысячами потомков».

С тех пор я знал, что крыса в тот день зашла ко мне в комнату либо из-за того, что её гнездо потревожили, либо потому что просто не могла охотиться ночью вместе с другими крысами. Крысы – ночные животные, так что наткнуться на крысу в светлое время суток можно по той причине, что она проиграла в конкурентной борьбе и ей ничего не остаётся, кроме как бросать вызов стихиям на солнце. «Если люди не могут прожить одной работой, они устраиваются ещё на одну, чтобы сводить концы с концами, – сказал мне другой дератизатор. – Если не хватает еды, они будут выходить на её поиски в дневное время – у них не останется выбора».

Рядом с людьми крысы процветают, потому что мы создаём очень много мусора. Хотя крысы, возможно, и избавляются от наших отходов, они также создают собственные, распространяя повсюду свою мочу и фекалии. Экономическая стоимость ущерба, причиняемого крысами, в США, согласно подсчётам, составляет 19 миллиардов долларов в год – «во много раз больше, чем от любого другого инвазивного вида животных».

Каждый год крысы в мире съедают 42 миллиарда тонн нашей еды на сумму 30 миллиардов долларов.»

В 1982 году ООН подсчитала, что крысы в мире съедают 42 миллиарда тонн еды на сумму 30 миллиардов долларов. Крысы настолько распространены в продовольственном снабжении по всему миру, что многие государства устанавливают приемлемые ограничения, определяющие безопасную, на их взгляд, меру загрязнения, создаваемого крысами. Об этом сообщает книга «Rat: How the World’s Most Notorious Rodent Clawed Its Way to the Top» («Крыса: как самый скандальный грызун выкарабкался наверх»). Автор «Крыс» Джерри Лэнгтон напоминает нам, что Управление США по пищевым продуктам и лекарственным веществам допускает в среднем по два волоска грызунов на 100 граммов арахисового масла, а согласно подсчётам Всемирной организации здравоохранения, до 35 процентов всей пищи, потребляемой людьми, загрязнена грызунами – в основном крысами.

Крысам пришлась по вкусу не только наша еда, пишет Лэнгдон; они также неравнодушны к изоляции, покрывающей наши электрические провода. Страховщики и группы пожарной безопасности предполагают, что до 25 процентов случайных пожаров происходят по вине крыс.

Впрочем, если посмотреть на крыс с чисто биологической точки зрения, в них есть чему восхититься. «У них, несомненно, есть своё место в экосистеме, – заявил мне Рональд Дж. Сарно, адъюнкт-профессор биологии из Университета Хофстра, специализирующийся на исследовании городских крыс. По словам Сарно, крысы в основном полезны – по крайней мере, для людей – в лабораторных исследованиях, так как дают возможность исследовать здоровье, генетику и поведение. – Я осознаю, что СМИ их очернили, но с точки зрения биологии эти животные здорово поражают. Они поразительно легко адаптируются».

Бобби Корриган, один из ведущих экспертов мира в области борьбы с грызунами и выдающийся городской родентолог (коллеги по фирме, консультирующей по проблемам с грызунами, прозвали его «Крысиный царь»), выразив своё уважение к этим животным, но всё же поведал мне, что не считает, что крысы должны жить в городах, ввиду их опасной и разрушительной природы.

«Обычная крыса, которую можно увидеть копошащейся ночью у обочины, – какую пользу она приносит нью-йоркцам? – спросил Корриган. – В городе это только угроза».

Однако за чертой города крысы (и мыши) приносят определённую экологическую пользу. По словам Корригана, они распространяют всевозможные растения посредством рассеивания семян, а также строят норки в земле, благодаря чему проветривается земля и улучшается экология почвы. Крысы и мыши также являются критически важной частью пищевой цепочки, основным источником белка и питательных веществ для лис, койотов, волков, ястребов, сов, енотов, скунсов и других животных.

Грызуны составляют 44 процента от мировой популяции млекопитающих, поведал мне Корриган, в то время как люди составляют около 5 процентов. «С точки зрения настоящего успеха, – заявил Корриган, – грызуны на самом деле обскакали всех».

И почему-то я воспринимаю это как никогда спокойно.

Следите за сообщениями Мэтью Кэссела на Twitter.