На белорусских рынках рассказывают анекдот про лебедей, которых арестовали за то, что они хлопали крыльями. После праздничной речи в честь Дня Независимости главе государства не аплодируют. Женщина на выходе из гипермаркета признается в любви к маркетинговым «акциям» – и получает десять суток ареста. В Беларуси аплодировали безрукие, а велосипедисты размахивали конечностями и матерились на ходу. Студентам Академии МВД запретили пользоваться социальными сетями. Менты в штатском, не разобравшись, паковали своих. Совсем недавно по средам вечером любой оказавшийся в центре города – рисковал. 

Весной 2011-го в Беларуси всё начало как-то неожиданно разлаживаться и расшатываться. Пропадало масло, потом сахар, исчезали доллары и вера в счастливое завтра. Если со временем народ удалось убедить, что сахара и масла у нас-таки до хуя, то в остальном всё становилось хуже и хуже. Цены выросли, валюта, говорят, исчезла раз и навсегда, несмотря на девальвацию, от которой открещивались-открещивались, но всё-таки провели в странном формате «ни нашим, ни вашим». Зарплаты не растут, импорт в коме, бизнес ходит сам под себя – утку вынести некому. Ходили слухи, что даже водка подорожает – но это вряд ли, конечно. В дополнение ко всему токарь и электрик оставили в метро под лавкой бомбу.

Президента почти жалко. Сложно представить божественное одиночество человека, похоже всерьёз считающего себя если не «батькой» нации, то по крайней мере ответственным за каждый клубень на вашем огороде. Но раз уж решил бежать впереди паровоза, так продолжай.

Люди в штатском задерживают участников молчаливых акций протеста в Минске.

Белорусы всё чаще слышат про «пятую колонну» и про НИХ, которые хотят НАС «нагибать». Этими Самыми, со слов власти, были инспирированы знаменитые белорусские среды. Раз в неделю вечером «шелудивые» массы выходили на площади своих городов, чтобы молчать и хлопать в ладошки проезжающим мимо и гудящим автомобилям.

Как это было. Площади заблаговременно перекрыты турникетами. На них объявляется – внезапно – дискотека для членов неокомсомольской организации. Под охраной молодых людей в спортивках Adidas. Милиции как будто и нет – улицы переполнены людьми в штатском. Одни – бурно аплодируют, тревожно посматривая по сторонам. Другие – поправляют улитку микрофона над мочкой и прижимают к губам рации. Переломный момент наступает, когда приближаются так украшающие тихие минские улицы бронированные автозаки. Одни люди в штатском пакуют других, выписывая щедрые и бессмысленные пиздюли. Когда транспорт забит, толпу разрезают и «размазывают» по проспекту. К вечеру становится ясно, сколько людей повязали и сколько среди них на этот раз женщин, детей, дедушек, случайных прохожих, собачек и журналистов (последних чаще всего отпускали, в результате чего уцелевшие до глубокой ночи рассматривали фотокарточки на фэйсбуке). Становится ясно, на всех ли хватает нар. Этот вопрос стоял особенно остро, потому что за всё время задержаных было никак не меньше 1700: одни платили штраф, других сажали (до 15 суток), некоторых отпускали. 

Маленькие трагедии по средам были, в общем-то, фарсом. Поведение жертв балансировало на грани между геройством и идиотизмом, мучители превращались в карикатурных злодеев, стыдливо ломающих фотокамеры. Немаркированную толпу стало бессмысленно клеймить «оппозицией» – и отец народа превратился в истеричного директора кукольного театра. А Карабаса-Барабаса никто не любит.

После июльских акций протеста в Минске запретили аплодировать. Запрет сняли только в сентябре.

К хлопающим с самого начало возникало немало вопросов. Где требования? Где социальная база? Где программа? Кто возьмёт власть в свои руки, когда оно придёт большое, как глоток воды, то самое мгновение? Почему модераторы сообщества «Революция через социальную сеть» пьют пиво в Европе, а не ездят с народом в автозаках? 

Лукашенко обвинял «шелудивую массу» в корысти, обещал «шандарахнуть», а потом, внезапно предлагал политзаключённым (которых, по его же словам, в стране нет!) поезд или самолет в Евросоюз. В городах появлялись красно-зелёные агитки против оранжевой революции, в интернетах – ироничные ролики про то как «стать мясом», прозрачно намекавшие на звёздно-полосатость головного офиса подобных кампаний. Матёрые оппозиционеры наблюдали и в случае чего готовы были примазаться. Сдержанные доброжелатели сетовали на то, что акции глупы, долго продолжаться не будут и ни к чему, кроме «усталости материала», не приведут. Осенью, когда станет холоднее да голоднее, все утомятся отдыхать на «сутках» и бегать от ментов, осядут на кухни ворчать и зализывать раны. Всё это, конечно же, справедливо. 

Справедливо, но, в принципе, неважно. Хлопать в ладоши по средам, заводить будильники телефонов на 20:00 или, скажем, бросаться овощами, имея в виду революцию, – стратегия дурацкая. И поэтому самая лучшая и правильная. Толпа дала понять, что говорить с властью традиционными способами – кричалками, флагами, транспарантами – глубоко западло. Больше неинтересно «подавать сигналы», мутить диалог, склонять к либерализации, вносить конструктивные предложения, дёргать за рукав, чехвостить или даже просто в одном поле на корточки садиться рядом. Безъязыкость толпы теперь значит гораздо больше, чем словоохотливость государственных, да и оппозиционных медиа, лексика докладов и публичных выступлений, стратегии и общественные кампании. Речь власти девальвировалась покруче рубля: Лукашенко может заявлять, что растет ВВП, что пора собирать урожай, что Волга впадает в Каспийское море, а дети – цветы жизни, – это уже всё равно. Право говорить прохлопано. Аплодисменты в среду – это обращение к власти, которое расшифровывается просто: «завали ебало». 

Фото: Сергей Гудилин